Прости за любовь. Причал - Кристина Лин

В подвале темно и немного прохладно. У меня замерзли руки и похолодели ноги. Конечно, в этих комнатах никогда не было отопления, оно здесь ни к чему. Да и в доме раньше, я в этом уверена, не топили так, как сейчас.

Я видела пару печей, которые стояли в комнатах. Их пришлось разобрать за ненадобностью и потому, что они пришли в негодность. Сейчас в доме современная система отопления, датчики для регулирования температуры установлены в каждой комнате. Я потратила много времени на выбор подходящего решения. К сожалению, все это придется оставить, когда Руслан все же согласится на развод.

Устало выдыхаю. Обидно, что потратила столько сил и теперь нужно все оставить. Мне будет жаль, я знаю это уже сейчас. Особняк стал совсем другим, и все благодаря мне. Что бы не думал наше великое совершенство!

Интересно, каким был этот дом тогда, когда предок из клана Тихомировых смог вернуть его в семью? Надеюсь, я найду ответ в дневнике.

Растираю замерзшие пальцы, перелистываю страницу и читаю следующую запись.

«10 июля. Четверг.

Мне удалось пробраться в логово врага.

Сегодня меня приняли на работу в дом Толпиных. Официально, чтобы помогать вести хозяйство. А, на самом деле, потому, что именно к ним отошел особняк, который всегда был фамильной резиденцией семьи Тихомировых.

Я был там, в доме. Видел результат грабежа и небрежности тех, кто не может даже представить себе, как жить в таком большом доме. А я могу, и легко. Потому, что жил здесь раньше. Я помню, как организовывал хозяйство мой отец. Тогда дом был жилым, он был частью семьи. А потом в нем топтались пионеры, колхозники и еще, Бог весть кто. И, в итоге, наш прекрасный семейный очаг достался одним из самых пустоголовых представителей человечества.

Толпины даже не представляют, как организовать хозяйство в особняке. Мозг у этих вырожденцев нации слишком слаб и мал. Не способны они оценить масштабов задумки моих предков. Не могут понять величия нашего рода.

Потому, что этот дом не их. Он мой.

Он должен принадлежать мне. Единственному наследнику Тихомирова. Остальные пропали или погибли. Мой долг восстановить их честь и вернуть свое наследство.»

Откладываю дневник и растираю замерзшие пальцы, дышу на похолодевшие ладони. В животе урчит, желудок сводит от голода. Я последний раз ела еще вчера вечером. А потом тот разговор с Русланом, и я забыла про завтрак и, заодно, про обед. Не знаю, сколько сейчас времени. Скорее всего, уже пора ужинать. Надо бы раздобыть что-то из еды, а, заодно, и теплый плед.

Встаю из-за стола и тихо, подсвечивая себе фонариком, выбираюсь из укрытия. Комната с красными стенами все еще навевает страх, но я смело гоню его прочь. Мне нужно выйти к коморке дяди Вани, а дальше уже совсем не страшно.

Так и делаю. Оставляю фонарик там, где взяла его. Иду по узкому проходу, поднимаюсь по небольшой лестнице. Оказавшись на первом этаже, иду на кухню. Но уже на пороге меня пеленают крепкие руки. Инстинктивно дергаюсь, чтобы вырваться на свободу, но не тут-то было!

— Попалась! — шепчет в ухо Руслан.

Глава 42

Горячее дыхание обожгло щеку, по коже приятным щекотанием прошлась колючая щетина. По венам заструился ток, сердце радостно забилось. Мое тело всегда реагирует так, едва муж появляется рядом. И ему не объяснить, что мы с мужчиной договорились не касаться друг друга.

— Пусти! — вспомнив про свою обиду, дергаюсь, пытаясь вырваться.

Руслан зарылся носом в мои волосы, шумно втянул воздух.

— Где ты была? — спрашивает хрипло, — я искал тебя.

По телу пробежала стая мурашек, лишь от одного звука его голоса. Если бы можно было просто выключить мою привязанность к этому мужчине, я бы сделал это прямо сейчас. Почему у людей не предусмотрены такие механизмы на экстренный случай? У меня сейчас, как раз, такая ситуация.

— Думал, ты ушла, Насть, — продолжает шептать в мое ухо. Вибрации его голоса отдаются в животе тугим спазмом, — ты же не уйдешь, правда?

Сердце болезненно екнуло. Таким мужчину я никогда не слышала. Обычно он холоден и спокоен. Но сейчас он, будто, очнулся после долгой комы.

— Куда я уйду в такой холод? — снова пытаюсь вырваться, — ты сделал все, чтобы лишить меня свободы выбора!

Руслан снова втянул носом мой запах, сжимая крепче своими руками мое тело. Он и раньше так делал. Очень редко, правда, но я всегда таяла в такие моменты. А теперь просто не могу позволить себе осесть у его ног розовой лужицей.

— Пусти меня! — снова пытаюсь вырваться.

Он продолжает крепко меня держать, проводит носом по шее. Мурашек на коже стало вдвое больше. Я не на миллиметр не приблизилась к цели выключить все свои чувства к мужчине.

— Не делай так больше, Насть, — шепчет он хрипло. Будто, я не просила его отпустить меня, — я чуть с ума не сошел, пока искал тебя. Думал, ты из дома пешком ушла, когда увидел, что машины на месте стоят. Где ты пряталась, детка?

Как же хочется обо всем забыть и сказать ему, что все будет хорошо и я никуда не уйду. Если бы еще пару дней назад он заговорил со мной таким голосом, я бы посчитала себя самой счастливой женщиной на свете. Здравый смысл кричит, что все это неправильно. А чувства сходят с ума. Во мне слишком много любви, о которой я даже сказать не могу! Каждая клеточка тела тянется к мужу. Мозг вопит: «Беги!»

— Какая разница?! — почти выкрикиваю, — лишь бы от тебя подальше!

— Ты так сильно этого хочешь? — Руслан снова проводит колючей щетиной по щеке. Мурашки прокатились вниз и осели болезненной тяжестью в низу живота, — хочешь уйти? — его губы мазнули по шее, и мое тело пробила дрожь. Мужчина всегда знал, как заставить мое тело реагировать так, как ему нужно, и тогда, когда ему это нужно.

Влажный язык прошелся по чувствительному месту за ухом. Колени подкосились, инстинктивно я вцепилась пальцами в предплечье мужчины. Дыхание сбилось, мне с трудом удалось сдержать стон.

Это просто нечестно! Как мне перестать тонуть в своих ощущениях всякий раз, как муж притягивает меня к себе?

— Ты, ведь, совсем этого не хочешь, правда? — прохрипел он сипло.

Мужчина всегда знал, как прочитать мои мысли. И он не ошибается, я всей душой желаю отменить последние два дня. Если бы только можно