Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

На рассвете Александр, наконец, уснул. Его дыхание стало ровнее, но я не чувствовала облегчения.

Теперь я была почти уверена, что его отравили. Вопрос был в другом: кто и зачем?

* * *

Когда я утром спустилась на кухню, чтобы сделать себе кофе, меня нагнал дворецкий и почтительно склонил голову.

— Госпожа, к вам посетительница.

Я приподняла брови. Вряд ли кто-то мог прийти ко мне без приглашения, а значит… Мариша!

Войдя в гостиную, я увидела подругу. Она выглядела взволнованной, глаза блестели, а на губах играла торжествующая улыбка.

— Я кое-что нашла! — прошептала она мне на ухо.

Я благоразумно взяла её под руку и, не тратя времени, повела в свою комнату. На пути мы столкнулись с Елизаветой. Она смерила нас ненавидящим взглядом, но не сказала ни слова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хорошо. Раз не знает, что делать, значит, уже проигрывает.

Я заперла дверь и усадила Маришу в кресло.

— Говори, — потребовала я, переплетая руки на груди.

Мариша всплеснула руками, едва сдерживаясь от возбуждения.

— Ох, Варя, это просто невероятно! Я на днях ездила к Наташиной няне и снова расспрашивала её обо всём, что касается твоей сестры! О любых мелочах! Чем она занималась, болело ли у неё что-то, что её тревожило в последние месяцы!

Я кивнула.

— Умница, Мариша. Ну и?

— Представляешь! — девушка подалась вперёд. — Оказалось, что последние два месяца перед… ну, ты понимаешь… перед свадьбой Наталья очень плохо спала. Стресс, нервы, ты сама знаешь. И видимо она написала об этом той самой Молли…

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

— И?

— А та ей прислала какое-то средство. Какой-то успокоительный настой, — выдохнула Мариша. — Наталья говорила, что он ей очень помог, что она успокоилась, начала спать, чувствовала себя лучше. И даже думала, что, возможно, если придётся выходить замуж за нелюбимого человека, это средство поможет ей справляться с переживаниями.

Я замерла.

Произошедшее резко сложилась в единую, цельную картину.

Молли… Письма… Успокоительное…

А у меня перед глазами встаёт бледное лицо Александра, его слабость, рвота по утрам…

Господи.

Неужели это связано?

Неужели… Елизавета?

Всё было так просто и так чудовищно одновременно.

Если она Молли, значит она травила Наталью. Как соперницу. Но зачем ей травить Александра??? Она же типа влюблена в него??? Ничего не понимаю! Или это акт отчаяния, потому что он ее отверг? Но нет, в последнее время он снова постоянно заступался за кузину как ненормальный…

Я настолько глубоко погрузилась в размышления, что не заметила, как Мариша потрепала меня по плечу.

— Варя? Ты живая? Что-то случилось?

Я очнулась и посмотрела в её широко распахнутые глаза.

— Похоже, случилось, — пробормотала я.

Мариша напряглась.

— Варя, не тяни! Ты что-то поняла?

— Возможно, мы имеем дело с преступником, у которого явный… скажем так, синдром. Кто-то, у кого точно поехала крыша от желания получить своё.

Мариша затаила дыхание.

— Ты знаешь, кто это?!

— Доказательств нет, — сказала я твёрдо. — Но направление у нас теперь есть… Да и доказательства, думаю, найдутся…

Глава 41 Бешенная Лиза.

В обед я снова пришла в спальню больного.

Александр лежал на подушках, лицо бледное, губы сухие, но в глазах было больше осмысленности, чем вчера. А ещё… злости.

Он встретил меня нахмуренным взглядом и резко отвернулся к стене, но я не обратила внимания.

Я была здесь не как жена и не как враг. Я была здесь как врач.

На подносе принесла молоко с медом — одно из лучших средств при отравлении. Жидкость обволакивала желудок и помогала организму быстрее выводить яд.

Я опустилась на край постели, зачерпнула ложкой и поднесла к его губам.

— Давай. Тебе нужно пить.

Александр скривился. Я поймала этот взгляд — недовольный, упрямый. Но в нём не было былой ненависти.

— Я не ребёнок, — процедил он.

— Но ведёшь себя, как капризный мальчишка.

Я выдержала его взгляд, потом повторила настойчивее:

— Пей.

Он стиснул зубы, но, видимо, сил спорить у него ещё не было. Всё же, отравление лишило его энергии. С досадой он всё-таки открыл рот, и я осторожно влила молоко.

Глотнул. Лицо его перекосилось.

— Гадость.

Я вздохнула.

— Да, но полезная гадость.

Александр что-то раздражённо пробормотал, но продолжил пить. Я не торопилась, давала ему время, а когда очередная капля скатилась по его подбородку, машинально поднесла платок и вытерла.

Неожиданно он вздрогнул.

Щёки, ещё минуту назад бледные, залились румянцем.

Я замерла.

Странно.

Но он тут же отвернулся, зажмурился и упрямо сказал:

— Всё. Уходи.

Я поставила чашку на столик.

— Ты выпил совсем немного, а нужно больше.

— Уходи, Варвара!

Я закатила глаза.

— Да что с тобой такое? Вчера ты был послушнее.

— Вчера у меня сил не было, — пробормотал он.

Я вздохнула и уже собиралась встать, как вдруг он схватил меня за запястье.

Я замерла.

Александр держал меня крепко, его пальцы были горячими от лихорадки.

Я медленно повернулась, встретилась с ним взглядом.

Он смотрел на меня… странно.

В глазах его плескались какие-то эмоции, которых я не могла разобрать.

— Почему ты это делаешь? — хрипло спросил он.

Я моргнула.

— Что именно?

— Заботишься обо мне.

Я пожала плечами.

— Ты болен. Всё просто.

— Нет, не просто, — упрямо ответил он. — Ты могла бы меня ненавидеть. Ты и ненавидела, но сейчас… — Он стиснул челюсти. — В чём твой мотив?

Я смотрела на него несколько долгих секунд, а потом сказала ровно:

— У меня нет мотива. Я просто помогаю тебе, как помогла бы любому другому.

Казалось бы, обычные слова.

Но они разозлили его до бешенства.

Его рука резко разжалась, отбрасывая мою ладонь прочь, словно что-то мерзкое.

— Уходи!

Я помедлила, рассматривая его лицо, перекошенное раздражением.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Уйду.

Но перед тем, как развернуться, спросила:

— Почему ты так ненавидишь… меня?

Александр дёрнулся.

Я продолжила, внимательно следя за его лицом:

— Что я тебе сделала? Выйти за тебя замуж меня заставили. Мне этого не хотелось. Я тоже жертва обстоятельств. Но ты сделал меня крайней.

Он молчал.

Я чуть склонила голову, наблюдая за тем, как дрогнули мышцы на его лице.

— Тебе нужен кто-то, кого можно ненавидеть, Александр? Так проще? Потому что признать, что мы оба в этой ситуации пострадали, тебе невыносимо?

Он молчал.

Но молчание это было не гневным.

Оно было… задумчивым.

Александр глубоко вдохнул и… закашлялся.

Резко, надсадно, словно задыхаясь.

Я дёрнулась, не раздумывая, схватила кувшин с водой, налила в чашку и тут же поднесла к его губам.

— Пей, —