Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

— Именно.

Боже мой, мы ведь… флиртуем!

Двое взрослых людей с багажом опыта за плечами стоим тут друг напротив друга и ведём себя как подростки. Это помогло мне «отрезветь». И выкинуть из головы всё это и вспомнить, для чего именно я сюда пришла.

— Генерал, я должна вам кое-что сказать, — проговорила я серьёзно, решившись рассказать о своих подозрениях.

Вдруг это заговор? А мы тут на тормозах всё спускаем. Я высвободила свои плечи из его рук, чтобы подчеркнуть важность момента.

— Говорите, — Кассиан сразу убрал улыбку, отступил от меня на шаг, а его взгляд стал внимательным и даже острым. Драконьим.

Я сделала глубокий вдох, теперь главное — постараться логично выстроить свои разрозненные подозрения на эту «невинную» деву.

— Мои слова могут показаться вам нелепыми или продиктованными... ревностью, — я усмехнулась этому слову с неприязнью. — Но я уверена, что с Дивоной что-то не так. Её магия… странная. Точнее не совсем так: она чистая, светлая, как я уже говорила, но… не совсем та, которая должна быть.

Да уж, объяснила так объяснила. Так, что сама себя не поняла.

Кассиан предложил мне присесть и сам вернулся в кресло, а я стала рассказывать всё достаточно подробно и не упуская ни одной детали моего общения с этой девушкой. Рассказала и то, как на неё реагировали солдаты и даже Мария, про свои наблюдения за её магией.

Жаль только про события из книги не могла рассказать. Вот они бы были более весомым аргументом в пользу странностей главной героини. Ведь там, в истории, Дивона могла лечить ранения Тьмой. Она же и вылечила генерала.

Или я опять что-то забыла и перепутала?

Кассиан слушал внимательно, не перебивая. Он снова облокотился о спинку кресла, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что внимает каждому моему слову.

— Когда она рассказывала о своей подготовке в столице, о том, как её отбирали для некой «великой миссии», в её глазах был фанатичный блеск. А затем, на секунду, он исчез. Она выглядела как пустая оболочка, как бездушная кукла. Словно… ею управляли.

Кассиан подался вперёд, и между его бровями снова залегла глубокая складка.

— Это могло быть волнение, Ильмира. Многие юные маги перегорают от избытка сил.

— Нет, — я покачала головой. — Я вижу волнение. Я сама лекарь и работаю с людьми, находящимися на грани срыва. Вы же сами знаете, что среди ваших солдат были такие. Это было не волнение. И её магия... Я не видела, чтобы она могла исцелить что-то серьёзнее пореза или простуды. Она возится с ранеными втрое дольше, чем нужно. Она утверждает, что её магия уникальна для драконов, но… чем? Я не могу понять. И мне не нравится эта абсолютная уверенность в том, что она — ваше спасение.

Боже мой, я буквально обвиняю главную героиню в заговоре перед главным героем! А что, если она реально невинна, а я просто слишком цинична? Но я не могу игнорировать этот холодный взгляд.

— Не вы ли говорили мне, что Дивона полностью может заменить вас здесь, в лагере? — с лёгкой долей иронии спросил Генерал, заставив меня покраснеть.

Ну да, говорила. Но ведь это была проверка!

— Ильмира, вы очень проницательны. Я доверяю вашему инстинкту, — неожиданно спокойно сказал Кассиан, мгновенно переключившись на насущный вопрос. — Вы не склонны к истерии, а ваши наблюдения всегда точны. Вы действительно заметили, что она не справляется с серьёзными ранениями?

— Да. И с ранениями Тьмой — никогда. Только я могу это делать, — ответила я, чувствуя себя почему-то удовлетворённой от этого признания. — Это не может быть просто неопытностью. Если её готовили для фронта, её должны были научить лечить такие ранения. Хотя бы как-то. Но этого навыка нет.

Кассиан встал. Он обошёл стол, его глаза были прикованы к своим картам, но я знала, что он думает о моих словах.

— Хорошо, Ильмира. Я понял. Я присмотрюсь к ней сам, — сказал он тихо, жёстко. — Если кто-то намеренно скрывает свои истинные цели в моём лагере, я должен об этом знать. Особенно, если этот «кто-то» — лекарь, которого определили именно в мой отряд. Ваше наблюдение бесценно.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то такое… мягкое, что согрело меня, несмотря на мрачность разговора.

— И я прошу вас, Ильмира, рассказывайте мне обо всех странностях, которые вы заметите. Обо всех, без исключения. Даже о тех, которые покажутся вам глупыми или несущественными. Это может быть важно для безопасности лагеря и для моей личной безопасности.

Он просит… Не требует. Не приказывает. И доверяет моему мнению…

— Я буду наблюдать, — кивнула я.

Он чуть улыбнулся, подошёл к двери шатра и отдёрнул полог, взглянув на тёмный, пустой лагерь.

— Позвольте мне проводить вас до вашего шатра. Я не хочу, чтобы вы снова столкнулись с недоразумениями.

Я быстро оценила ситуацию. Генерал, провожающий меня лично, посреди ночи… Слухи в лагере вспыхнут с новой силой. А если Дивона — действительно засланный агент, она точно использует это против нас.

— Нет, — я покачала головой. — Не стоит привлекать излишнего внимания. И я не хочу, чтобы кто-то решил, что я пользуюсь вашим положением, чтобы восстановить свою репутацию. Я справлюсь сама.

Кассиан кивнул, принимая моё решение. В его глазах вспыхнуло что-то теплое, прежде чем он снова нацепил свою привычную маску хмурого и неприступного военачальника.

— Тогда будьте осторожны, Ильмира. И помните о нашем договоре.

После этих слов я вышла из шатра и быстрым шагом направилась в свой. Теперь у меня был союзник, но и игра стала гораздо опаснее.

Глава 16

После откровенного разговора с генералом в лагере на несколько дней наступило напряжённое затишье. Но покой был кажущимся, я чувствовала это.

Однако я всё равно погрузилась в работу, варила зелья с запасом, словно знала, что они скоро понадобятся. Делала мази, собирала с Марией травы. И заметила одну странность: чем дальше и дольше Мари находилась от Дивоны, тем… быстрее становилась прежней, не очарованной этой юной лекаркой.

Интересно. Может, Дивона пользуется какими-то духами по типу феромонов? Или у неё с собой имеется некий артефакт с подобной магией?

Но почему тогда эта магия не распространяется на меня? Может, из-за того, что моя душа не из этого мира? Или потому, что