Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

Я наблюдала за Дивоной, стараясь подмечать любые детали.

Девушка светилась, была безупречно любезна и эффективна в лечении простых ран. Никаких пустых взглядов. Никакого фанатизма. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Я даже начала думать, что переборщила со своими домыслами, что ревность и страх заставили меня увидеть то, чего не было.

Но я тут же себя одёргивала. Мне не могло померещиться, я пока ещё в своём уме. Поэтому продолжала наблюдать дальше. И за ней, и за Марией, и за Кассианом, и за… да, за всеми остальными по мере возможности и сил.

К моему огорчению, Кассиана я видела редко. Он начал укреплять магическую завесу между лагерем и Тьмой, летал в соседние лагеря, где тоже помогал с укреплением. И везде старался брать хотя бы одного из своих сыновей, видимо, чтобы они тоже были подальше от этой милой лекарки. Он тоже присматривался к Дивоне, но искусная маскировка девушки, если это была она, не давала результата.

В один из дней, когда я вновь сортировала собранные травы в лазарете, дверь шатра внезапно распахнулась, и внутрь ворвалась Мария. Она была бледна и запыхалась.

— Госпожа, инспекция, — выдохнула она, с трудом переводя дух. — Целая группа драконов! Они уже летят, будут здесь с минуты на минуту! Весь лагерь стоит на ушах!

Моё сердце пропустило удар, а рука, державшая пучок зверобоя, задрожала, словно предчувствуя неладное. Инспекция? Сейчас?

Я побросала травы и быстро вышла из шатра. Оглянулась, быстро отыскала в толпе Генерала и направилась к нему. Кассиан стоял на границе лагеря, напряжённый, как тетива лука. Его глаза были устремлены в небо, где кружили огромные силуэты. Рядом с ним уже стояли его сыновья.

— Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Столичная инспекция, — глухо ответил Кассиан, не поворачиваясь. — Я ждал их, но не так скоро. И не в таком составе.

Драконы плавно опустились на землю в нескольких сотнях метров от лагеря, подняв столп пыли и песка. Магическая вспышка — и вместо громадных существ перед нами уже стояли шестеро рослых, высокомерных мужчин в дорогих столичных мантиях. Они были далеко и, не сговариваясь, направились в лагерь, чеканя шаг.

Я старалась вглядеться в лица, пыталась понять, чего ждать от непрошенных гостей, и тут я увидела… его. Среди них был один, чья надменная осанка и знакомое выражение лица заставили мою кровь застыть.

Лорд Айзенкур. Мой бывший муж.

Господи, а что ему здесь понадобилось?! Ведь… ведь по сюжету он как раз должен был прибыть в лагерь. Только позже. Намного позже.

Я почувствовала, как внутри меня задрожала злоба и страх перед этим мужчиной. Страх? Да, именно он. Видимо, это были отголоски чувств прежней хозяйки этого тела.

После попадания сюда я была так сильно истощена и дезориентирована, что не обращала на них внимания, я просто хотела оказаться от этого тирана подальше и выжить любой ценой. А теперь, когда и я, и тело пришли в норму, все чувства прежней хозяйки обострились. И по отношению к бывшему мужу был именно страх. А вот злость и ненависть — это уже моё, родное.

Он был всё такой же худой, строгий и по-своему красивый. Как холодный мрамор. Его светящийся янтарный взгляд скользнул по Кассиану с откровенным презрением, а вот меня он пока не заметил. Я специально встала так, чтобы меня скрывали впередистоящие мужчины.

В толпе я увидела Ивара. Он смотрел на своего отца и ухмылялся. И тут у меня закралось подозрение: а не он ли поспособствовал столь раннему и внезапному прибытию этой инспекции?

Вдруг Ивар взглянул в мою сторону, без проблем отыскав меня в толпе. Его взгляд был странным: в нём была радость от встречи с отцом и холодная, победоносная угроза, направленная прямо на меня.

Чёрт возьми, он рад его приезду, рад, что он поставит генерала на место, и рад, что я могу пострадать. И даже не скрывает этого.

Вся делегация, во главе с лордом Айзенкуром, подошла вплотную к Кассиану. Лорд усмехнулся и заговорил громким, официальным голосом, который разнёсся по лагерю.

— Генерал Вангаррад. До столицы дошёл слух, что вы занимаетесь хищением государственных средств и злоупотреблением полномочиями. Я прибыл с мандатом на проведение расследования и немедленный арест.

По лагерю прокатился ропот. Кассиан держался непоколебимо.

— Кроме того, — Руфус оглядел лагерь с презрением, — среди ваших целителей есть несколько человек без лицензии. Их необходимо забрать на допрос для выяснения связей с преступной деятельностью. Вам ли не знать, генерал, что для занятия лекарской деятельностью одной магии недостаточно.

— Я это знаю, — сухо ответил Кассиан. — Лекарей ко мне определили в императорской приёмной.

— До меня дошли другие слухи, — самодовольно улыбнулся этот ящер. Драконом его назвать язык не поворачивается. — Что вы забрали нескольких людей с целительской магией без их согласия. Буквально… выдернув из толпы и заставив прибыть сюда. Да к тому же эти целители — женщины.

Моё сердце ухнуло вниз. Это про меня. Он приехал за мной.

— Все, кто здесь находится, прибыли сюда по своей воле, — отрезал Кассиан, но лорд на это лишь усмехнулся.

С одной стороны, у Руфуса была верная информация. Я понятия не имела, с каким посылом сюда прибыла Дивона, но мне как раз-таки не оставили выбора. Но об этом никто не знает, кроме Мари! Я никому больше об этом не говорила! Могла ли она рассказать об этом, например, Ивару или той же Дивоне? Ведь я видела, как они мило щебетали несколько раз…

Кошмар, я теперь во всех вижу предателей.

Айзенкур наконец отвёл взгляд от Кассиана и прошёлся по собравшимся, и практически сразу заметил меня. И застыл.

Неужели не узнал? Или глазам не поверил, что перед ним бывшая, некогда замученная, постаревшая жёнушка? Конечно, от той Ильмиры, в которую я попала, не осталось ничего. Совсем ничего, кроме имени. Теперь перед ним стояла не бледная женщина преклонных лет в старом платье, которую он бросил на произвол судьбы, а без малого другой человек. Причём и внешне, и внутренне.

Он подошёл ко мне, игнорируя генерала и взгляды, направленные в нашу сторону. Я едва сдержалась, чтобы не отвернуться или вообще не уйти.

— Ильмира? — произнёс он, его голос звучал с неподдельным удивлением и даже шоком. —