Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

– Что? – тихо спросил он, все так же нависая над ее телом. Он замер, будто прислушивался к ее дыханию или вдыхал ее запах, и не шевелился. Рука скользнула с бедра на талию. Авила положила ему на грудь ладонь и легко провела до уровня ребер. Огонь играл на его губах, будто намекая Авиле о чем-то большем.

– Это что-то значит? – все-таки решившись, спросила Авила и от волнения прикусила губу.

Тайро расплылся в довольной улыбке.

– Только то, что меня к тебе тянет. – Он поцеловал ее в уголок губ. – Судя по всему, это взаимно, – шепотом добавил он.

– Да, – улыбнулась Авила, удивившись своей смелости, – меня тоже.

11. Все громче звучит зов крови

Ливень с бешеной силой бил о скалы. По каменным сводам пещеры сквозил холодный ветер. Авила ощущала его спиной, но из-за горячих объятий Тайро и тепла, плавными волнами исходящего от костра, не мерзла. Он нависал над ней и смотрел в глаза. Потоки воды колотили о землю при выходе из пещеры, заглушая тихое дыхание фойтийца. Казалось, теперь оно участилось, стало глубже. Не желая прерывать зрительный контакт, Авила плавно скользнула рукой вдоль колючей щеки, после коснулась пальцами тонких губ напротив.

– Нравится? – с лукавой улыбкой спросил он и накрыл руку Авилы своей. Он нежно поцеловал ее пальцы, прижал руку к груди и наклонился.

– Нравится, – прошептала она и быстро приподнялась на локтях, приблизившись к Тайро. – И это. – Она со смехом вовлекла его в поцелуй, прикрыв глаза.

Мурашки бежали по ее спине, руки дрожали, но в душе наконец настал блаженный штиль. Холод и ливень уже не пугали, мысли занимала лишь близость Тайро, чье крепкое тело теперь, казалось, отныне полностью в ее власти, и позволено Авиле было все что угодно. Ее инициатива в этом поцелуе подогревала и его желание: она понимала это по его сильной и все более смелеющей руке на бедре.

Авила отстранилась, чувствуя нехватку воздуха, и скользнула руками вдоль крепкой шеи, обнимая.

Снаружи вспыхнула молния, прогрохотал гром, заставив вздрогнуть. Страх снова захлестнул душу, и только руки Тайро, медленно поглаживающие талию, успокаивали и отвлекали от разгулявшейся стихии. Вернулись мысли о разговоре с Юфеймиосом, момент счастья тут же был омрачен, и Тайро это заметил.

– В чем дело? – обеспокоенно спросил он.

Тайро сел и, притянув Авилу к себе, посадил ее рядом, крепче обнимая за талию.

– Страшно, – тихо ответила она. Но она не стала договаривать: страх вызывал не ливень, не гром и даже не бушующий шторм. Ее пугало будущее, скрытое под черным занавесом, куда она не могла заглянуть и глазком.

– Все хорошо, – улыбнулся Тайро и положил руку поверх ее колена, а второй приобнял за талию. – Ливень скоро пройдет. Солнце снова появится и осветит этот мир.

Авила желала, чтобы темные времена непременно прошли, чтобы свет озарил Аксохол, а война между фойтийцами и людьми канула в Лету. Но она боялась, что не справится и не оправдает надежды народа, потеряет Тайро, что драконы вымрут, а трон ее отца займет захватчик, который не оставит их в живых как возможную угрозу его власти. Она потрясла головой, пытаясь выкинуть все плохие мысли. Авила понимала, что ей нужно стать решительнее, перестать бояться и найти смелости, чтобы сражаться за свою свободу и свободу своего народа.

– Ты недорассказал мне о драконах, – улыбаясь, протянула Авила и прижалась к его груди. Тайро крепче обнял ее за талию. Слова отца в катакомбах о том, что она ничего не знает о драконах, врезались в память: она испытала стыд за себя – она принцесса Аксохола, где почитаются и уважаются драконы, но совершенно несведуща о них. – Расскажи мне, как они появились, как они связаны с вами. Фойтийцы вылупились из яиц или…

Тайро по-доброму засмеялся.

– Это все, что ты хочешь знать? – улыбнулся он.

– Нет, еще о тебе хочу знать. Я все о тебе хочу знать!

– Драконы, – выдохнул он, явно думая, с чего начать. – Они существовали еще до разделения миров. Когда у богов Хаоса и Абсолюта должен был родиться ребенок, они создали драконов, чтобы они защищали их чадо. Боги не хотели, чтобы их сын жил в эфире – оболочке, которая заполняет собой все еще с незапамятных времен, и создали мир, в котором бы их сын чувствовал себя в гармонии. Этот мир – Ближний, параллельный нашему, откуда магия давным-давно ушла. Только этот ребенок родился мертвым. Богиня Хаоса и бог Абсолюта не могут породить что-то живое, постоянно враждуя между собой. Они так и не смогли найти общий язык. Мертвого мальчика запечатали в кристалле за пределами эфира, на землях Ближнего мира, а драконы стали его стражами. Скандалы богов продолжались, всплески энергии из-за ссор вызывали катаклизмы, а периоды примирения и нежности друг к другу порождали жизнь. Так появились и люди. Они заполнили мир, который для сына богов вместо колыбели стал могилой. Но людей устраивало, что их мир – могила мертвого бога, у них не было другого, а многие об этом даже не знали.

– Значит, люди и драконы – дети богов?

– Скорее люди и будущий Создатель нашего мира, – протянул он. – Только люди появились из всплеска положительной энергии, а Гаспар, так зовут Создателя, – от любви богини Хаоса и бога Абсолюта.

– А как наш Создатель миров связан с погибшим мальчиком?

– Это он и есть. Он около тысячи лет провел в том кристалле, а потом вышел, будто заново родился.

– Как он смог выжить? – удивилась Авила.

– Неизвестно, никто не может ответить на этот вопрос. – Тайро отвел взгляд в сторону и прищурился. – Он выглядел как пятилетний ребенок и очень хотел жить в мире, но оказалось, что люди и драконы воюют друг с другом. А потом он разделил и миры, и драконы ушли в мир магии, где к ним относились с почтением.

– Наш мир? – спросила Авила, хотя и сама понимала ответ.

– Да. – Тайро поправил платье Авилы и положил руку поверх. – А наш народ появился из пустых яиц драконов, когда произошел очередной всплеск энергии.

– А почему сейчас такого не происходит?

– Создатель полностью ограничил миры от любого воздействия богини Хаоса и бога Абсолюта. Эти всплески больше не касаются нас. Все в руках Гаспара.

– Откуда ты все это знаешь? – Авила расширила глаза. – Я ни в одной из книг подобного не встречала.

– Это было написано на скрижалях, которые оставили нам драконы. Они находятся в тронном зале Дворца Света. Фойтийцы знают о мире