Разрушение - Хлоя Уолш

Голодный Лаки зажал руки вокруг моих бедер и грубо потащил мое тело.

Провисая, я упала вперед, тяжело приземлившись на локти и закричала, когда почувствовала его язык, ласкающий мою киску.

Желанно, я схватила его и натянула его твердый член, наслаждаясь восторгом, когда Лаки хмыкнул и, потерявшись в удовольствии, углубил свой поцелуй.

Я наклонилась вперед, погрузила подбородок и взяла его в рот.

Ощущение его во рту, когда он имел меня, было невероятно эротичным.

Кажется, я не могла насытиться.

Это был человек, который спас мне жизнь.

Кто закончил жизнь, чтобы защитить меня.

Черт, я была так включена, что едва ли могла выдержать это.

***

— А это что значит? — спросила я, указывая на голубя, вытатуированного чёрными чернилами на его левом боку. Последние тридцать минут я проводила за тем, что тыкала в случайные татуировки на его теле и расспрашивала об их значении.

— Голубь? — переспросил он, глянув на свою грудь. — Это для моей мамы.

— Какая она была?

— Слишком хорошей женщиной, чтобы заслужить такого сына, как я, — ответил он без колебаний.

— Хантер, не надо…

— Расслабься, Хоуп, — усмехнулся он. — У меня нет приступа экзистенциального кризиса, я просто констатирую факт. — Глубоко вздохнув, он подложил руку под голову и добавил: — Когда меня посадили, она приезжала каждую неделю. Каждую чёртову неделю, без пропусков. Я знал, что она больна. Она боролась с этим годами. Во время химии визиты стали реже. Раз в месяц, иногда через шесть недель. А потом – тишина… — Он запнулся, почесал подбородок, прежде чем закончить: — Только письмо от начальника тюрьмы и похлопывание по плечу. — Он покачал головой и тяжело вздохнул. — Моя мать умерла. Единственная семья, что у меня была.

— Хантер… — прошептала я, не зная, как утешить, и поцеловала его татуировку. — Я бы хотела её встретить.

Чтобы поблагодарить лично за то, что она подарила миру этого прекрасно сломанного мужчину.

— Она была красавицей, — добавил он. — Лучшая женщина, которую я когда-либо знал. — Он взглянул на меня и нахмурился. — Ей бы ты понравилась, Хоуп Картер.

— Правда?

Он кивнул:

— Её блудный сын находит хорошую женщину? — Он тепло улыбнулся. — Чёрт, если бы рак её не убил, она бы умерла от счастья, увидев тебя.

У меня потеплело в животе.

Слушать, как он говорит о матери, дарило мне надежду.

Это показывало, что он, в самом деле, человек.

Иногда казалось, что он далеко, где-то вне моего досягаемого мира, будто мы на разных полях боя. Но потом он открывался, и мы вновь оказывались рядом.

— А потом что было? — прошептала я, сгорая от желания узнать каждую его мысль, каждый его страх. — Когда ты узнал, что она умерла?

— Немного поехал, — признался он. — Сильно слетел с катушек. Ввязался не в ту компанию… Не буду тебя грузить подробностями. Просто знай — всё было плохо. Я был плох. — Он покачал головой и снова тяжело вздохнул. — А потом кое-что произошло.

— Что?

Он усмехнулся:

— У меня появился новый сокамерник.

— Ноа, — прошептала я.

Он подмигнул:

— Точно, он.

Мы замолчали, просто лежали рядом в его кровати, каждый в своих мыслях, пока Хантер не пошевелился подо мной.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он протянул руку через моё обнажённое тело и взял пульт с тумбочки.

— Хочу, чтобы ты послушала одну песню, — сказал он. — Она напоминает мне о тебе.

— Хозьер? — с усмешкой уточнила я.

— Не сегодня, — ответил он, легонько коснувшись моего носа пальцем.

Он нажал пару кнопок, и из док-станции на другой стороне комнаты зазвучала Closer от Kings of Leon.

Хантер смотрел мне прямо в глаза, пока вокалист начинал петь – его голос был тягучим, наполненным смыслом.

Слова песни заполнили мой разум.

Они были глубокими, важными, и значили для меня всё в этот момент.

Потому что они напоминали ему обо мне.

Он хотел, чтобы я услышала.

Чтобы я почувствовала.

Не в силах выносить эту молчаливую пытку ни секунды дольше, под звуки всё ещё громко играющей песни, я толкнула Хантера на спину и села к нему на колени.

Не говоря ни слова, я прижала ладони к его твёрдой, покрытой татуировками груди и уставилась в его ледяные голубые глаза. Он ощущался подо мной таким реальным. Жар его кожи, твёрдость его мышц.

Нависнув над его губами, я коснулась уголка его рта поцелуем и выдохнула:

— Никогда не покидай меня.

Он ничего не ответил, но я знала, что он услышал.

Я чувствовала это – в том, как напряглись его мышцы под моими руками.

— Потому что… — прошептала я, скользнув рукой между нашими телами. — Я… — направляя его твёрдый член внутрь себя, — люблю… — он заполнил меня до предела, и я задохнулась от давления, прежде чем выдохнуть: — …тебя.

Сдавленный, хриплый стон сорвался с его губ, прежде чем его руки вцепились в мою талию.

Движения его бёдер подо мной сводили с ума, создавая трение там, где мне это было нужно больше всего, как будто только он знал, как именно я хочу это почувствовать.

Это было слишком.

Он был слишком.

Мои чувства.

Всё.

— Повтори, — зарычал Хантер, раскачивая меня на своём члене.

— Я люблю тебя, — вырвалось у меня, грязная правда, выкрикнутая в порыве, пока я оседлала его быстро и грубо.

— Посмотри на меня, чёрт возьми, и повтори, — приказал он, голос хриплый, полный желания.

— Я, блять, люблю тебя, Хантер! — выкрикнула я, царапая его грудь. — Чёрт, я безумно в тебя влюблена!

— Вот и хорошо, — почти зарычал он, прежде чем рывком перевернуть меня на спину и вновь войти в меня одним плавным движением. Он давил сильнее, проникал глубже, требовал большего каждым толчком. — Потому что я, чёрт возьми, потерян в тебе.

Я запрокинула голову и громко закричала, когда знакомая волна желания разлилась по телу, заставляя мою киску сжиматься, а всё тело — дрожать.

Этот мужчина знал, как обращаться со мной. Он знал, как прикасаться и как брать.

Он снова доводит меня до оргазма, и я