Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

— Боюсь, здесь я вынужден действовать один, Николетта. Но благодарю вас.

— Нет, вы не понимаете. Эти дети, а особенно, малыши, никуда с вами не пойдут. Они любят мать, какой бы она ни была. Решено, я поговорю с Нейтаном, Лиззи и Вейн в школе. Скажу, что мама уехала, и им придётся немного пожить с нами.

— С нами? — Густав ещё больше изумился и даже покраснел.

— Конечно. А как иначе вы себе представляете заботу о детях? У вас паства, дела целый день. Так и поступим. Вы будете следить за младшими Робсонами утром, а после школы я стану приводить старших и сменять вас.

— Но...

— Никаких «но».

— И всё же Николетта, это неправильно. Кто будет оставаться с детьми ночью?

Вопрос озадачил обоих. И если Ники лишь задумчиво подняла бровь, то падре смутился ещё сильнее, снова став похожим на молодого Ди Каприо.

Требовалось спасать его.

— Мы с Ники можем дежурить по очереди, — сказала я. — У нас днём не так много забот, и нам бессонные ночи не страшны. К тому же насколько я поняла, шумит в этой семье только малышка Тина. Уверена, мы сумеем это пережить.

Николетта закивала.

— Милые дамы, — священник растерянно почесал вихрастую макушку, — не знаю, как вас благодарить.

— Пока не за что, святой отец. И если всё получится, это мы будем благодарить вас.

— Что ж, — мужчина огляделся и, стянув с крючка, вбитого здесь же в стену, свой плащ, накинул его прямо поверх халата. — Раз так, пойдёмте, я верну вас домой.

Он стал проходить вперёд и, неловко перетаптываясь, взялся было разминуться с Ники, но та, не удержав равновесие, вдруг стала заваливаться прямо на стол. И то ли мужчина попытался её поймать, то ли она за него схватилась, чтобы не упасть, но через секунду эти двое оказались зажаты друг другом в неоднозначной позе, почти лёжа на столе.

— Николетта, вы не ушиблись? — проговорил священник, не торопясь подниматься и продолжая обнимать девушку за талию. Свободной рукой он упирался в жёсткую поверхность, на которой оба распластались.

— Я в порядке, падре, — ответила она, в свою очередь, не прекращая впиваться пальчиками ему в плечи. — Повторяю вам в сотый раз: зовите меня Ники. Это ведь несложно. Однажды у вас уже получилось.

— Это труднее, чем кажется.

— Почему?

— Потому что, — он замялся, не находя слов. — Потому что...

Я поняла, что должна оставить их. В ту минуту на столе в домике священника происходило нечто судьбоносное, и всякий лишний должен был понимать своё положение.

Беззвучно поднявшись, я крадучись шагнула к двери и также тихо покинула дом, намереваясь подождать голубков на крыльце.

Они вышли через минуту взволнованные и молчаливые. Оставалось лишь гадать, что произошло за это короткое время. Но непривычное поведение Ники, которая с задумчивой улыбкой смотрела перед собой и поминутно поправляла волосы, не требовавшие этого, о многом говорило.

Падре довёз нас быстро. А когда попрощался, задержав руку девушки в своей дольше, чем этого требовал этикет, я отвела взгляд и начала стряхивать несуществующую пыль с плеча.

В сотый раз пообещав Ники, что всё сделает, падре попрощался с нами и повозка его заскрипела по дороге, увозя священника домой. Тогда только Ники поравнялась со мной. Склонив мечтательно голову, она стала наблюдать, как удаляется Густав.

— Ничего не хочешь спросить? — задала она вопрос, не оборачиваясь.

— Нет. Разве это моё дело?

— Я вижу, ты хочешь.

Посмотрела на девушку исподлобья.

Закатив глаза, она продолжила с видом человека, которого силой вынуждают признаваться в том, в чём ему не хочется признаваться:

— Падре признался мне в любви.

— А ты?

— Поцеловала его.

— И что вы будете делать?

— Понятия не имею.

Глава 34

На другой день ожидалось то самое счастливое мгновение в жизни Эни, когда её вполне могло настигнуть личное счастье. Директриса ушла с самого утра, когда ещё ни одна живая душа не успела явиться в школу. Я так и не поняла из рассказов Ники, куда именно ходила женщина. Похоже, никто этого точно не знал, потому что людям и в голову не приходило следить за Верди.

— Делаем всё, как договаривались, — шикнула мне Ники, когда мы стояли под дверями кабинета директрисы во время перемены. — Будет сложно, но мы должны. Сейчас или никогда.

Она с той же решимостью, с какой днём ранее ломилась к падре, толкнула дверь и быстро прошла в кабинет. Я не отставала, а когда увидела за столом директрисы Эни, не смогла скрыть удивления. Настолько непривычно было лицезреть в этой келье кого-то, кроме Клары.

— Эни, дорогая, как хорошо, что ты здесь! — воскликнула Ники, ничуть не переигрывая. — Спасай, умоляю. Никто другой нам не поможет.

— Но что случилось? — испуганно спросила девушка, в руке которой дрожало теперь перо, норовя капнуть чернилами на листок, с которым она работала.

— Кто-то отвинтил сиденья у половины стульев в моём классе, — сказала я. — Детям сесть не на что. Уверена, это проделки Генри хоть он и не признаётся.

Эни, ожидавшая, видимо, чего-то более катастрофического, несколько раз моргнула.

— Вы ведь можете перейти в другой класс, — сказала она.

— В других классах стулья и парты выше. Им там тяжело будет. И ведь обратиться не к кому. Был бы рядом мистер Браун, мы бы не стали тебя беспокоить.

— Но я не умею чинить стулья.

— Ты нет. Но тот парень. Забыла, как его зовут, — Ники пощёлкала пальцами, — Тим, Том.

Бледные щёки Эни покрыл вдруг румянец. Девушка стыдливо опустила глаза.

— Том, да, — сказала она и на секунду улыбнулась, но, испугавшись быть разоблачённой, снова напряжённо сжалась.

— Вот-вот. Ты помнишь, где он живёт?

— Помню, но…

— Вот и отлично! — лицо Ники просияло широкой улыбкой. — Беги скорее к нему и веди этого Тома сюда.

— Я не могу! Мисс Верди велела разобрать документы!

— Разберёшь позже. Никуда они не денутся. Их у тебя не может быть слишком много притом, что школу скоро закроют. Я права?

— Но здесь. Я должна, — не умевшая сопротивляться и отстаивать себя, Эни чуть не плакала. — Мисс разозлится, если я не выполню её