Нежеланный жених - В. Ф. Мейсон

Под мой громкий, испуганный ах он хладнокровно разрывает плотную бумагу надвое. Я бросаюсь к нему, но обрывки уже медленно падают на пушистый ковер.

— Они аннулированы.

— Орион! — восклицаю я. Внутри бушует дикая смесь страха и безумного восторга, потому что я давно забыла, каково это — надеяться на лучшее. Мой разум привык всегда готовиться к худшему, чтобы не позволять сердцу разбиваться снова и снова. — Это был юридически обязывающий контракт, защищающий твои колоссальные активы!

— Больше нет.

Он достает следующий лист из папки.

— Я также открыл специальный безотзывный банковский счет, куда перевёл все деньги, обещанные тебе по нашему прежнему уговору. У меня самого нет к нему доступа, и никогда не будет. Как и к доле семейных акций бизнеса, которые я переписал на твоё имя.

Эта информация обрушивается на меня слишком тяжёлым грузом, но его следующие слова буквально приковывают меня к месту.

— Я полностью оплатил все счета твоей бабушки в клинике. Она ни в чём не будет нуждаться до конца своих дней, ей обеспечат лучший уход в стране.

— Так это был ты?.. Не мой отец.

Горький, пустой смешок срывается из моего горла, звучит холодно и чуждо даже для моих собственных ушей.

— Конечно, это не он. Как я вообще могла быть такой наивной и думать, будто он сдержит свою часть сделки?

Мой отец, скорее всего, никогда и не планировал заботиться о бабушке. Он просто умело использовал её немощь, чтобы сделать меня послушной соучастницей своего грязного плана. А я, как последняя дура, поверила его фальшивым слезам.

— Какая же я идиотка.

— Нет, ты моя.

Он властно перехватывает мою руку и притягивает к себе. Наши грудные клетки сталкиваются. Он запускает пальцы в мои волосы, заставляя приподнять подбородок.

— Никому не дозволено оскорблять мою жену. Даже тебе самой, Диана.

Что-то в моей груди сладко сжимается. Судорожно вздохнув, я утыкаюсь лбом в его лоб, закрывая глаза и глубоко вдыхая его фирменный запах, который мгновенно утихомиривает все мои душевные раны. Одно его присутствие дарует мне абсолютный покой.

— Зачем ты всё это делаешь, Орион? Что всё это значит? — Мои пальцы судорожно сжимают ткань его рубашки. — Я не понимаю.

Всю жизнь оберегать своё израненное сердце было моей единственной обязанностью. Я привыкла быть предельно осторожной, иначе просто не выжила бы в родительском доме. Именно поэтому, даже после нашей сумасшедшей ночи, что бы он ни говорил… мне жизненно необходимо, чтобы он высказался предельно ясно.

— Они знатно потрепали тебя в прошлом, верно?

Он нежно проводит большим пальцем по моим губам, и его рот изгибается в хищной улыбке, которая, однако, не достигает его потемневших от затаённого гнева глаз.

— Им всем придётся жестоко за это заплатить.

У меня нет времени размышлять над его зловещими словами, поскольку он продолжает, разом воскрешая все мои самые сокровенные надежды. И я, словно безвольный мотылёк, заворожённый смертоносным пламенем, покорно лечу на его зов.

— Я хочу, чтобы этот брак был настоящим и вечным. Я никогда в своей жизни не желал обладать кем-то так, как тобой. Я не могу нормально думать, не могу спать и я, блять, точно больше не могу функционировать, если тебя нет рядом.

— Но мы ведь едва знаем друг друга…

Разве люди не станут говорить, что мы совершаем безумную глупость, поспешив? Хотя мы уже официально женаты, так что чужое мнение не имеет никакого значения. К тому же, мы не обмениваемся сопливыми признаниями в любви прямо сейчас. Это больше похоже на взаимную, всепоглощающую одержимость и дикое влечение, которые далеки от здоровых понятий. И всё же ни один из нас больше не мыслит своей жизни врозь.

— Мы, мужчины из рода Райт, всегда чётко знаем, чего хотим, и забираем своё. Мне не требуются годы, чтобы осознать очевидное: моя жена принадлежит мне.

Он слегка надавливает большим пальцем на мою нижнюю lip, заставляя рот соблазнительно приоткрыться, и наклоняется ниже.

— Смирись с этим и прекрати свою внутреннюю борьбу. Я никогда не причиню тебе боль.

Вот только он, если захочет, сможет ранить моё сердце гораздо больнее, чем вся моя семья. От родственников я никогда не ждала ничего хорошего, а потому была защищена. Однако призраки прошлого больше не должны быть причиной моей вечной паранойи. Я доверю Ориону своё сердце и буду неистово надеяться, что он не осквернит то, что от него осталось.

— Орион.

— Да?

Я поднимаюсь на цыпочки и жарко шепчу, прижимаясь губами к его пальцу:

— Поцелуй меня.

И он подчиняется. Его язык властно проникает в мой рот, переплетаясь с моим в требовательном, голодном приветствии, от которого мы оба тихо стонем. Орион плотно прижимает свой таз к моему, и я отчётливо чувствую его внушительную, налившуюся тяжесть сквозь одежду.

Каждое его движение обдает меня обжигающим жаром, заставляя внутреннее пламя полыхать с новой силой. Нас накрывает потребность настолько мощная, что я почти физически ощущаю её вкус на губах.

Я нетерпеливо принимаюсь расстегивать пуговицы его рубашки, испытывая дикое желание ощутить его горячую обнажённую кожу под своими ладонями. Спустя секунду дорогая ткань летит на пол, пока он продолжает неистово терзать мой рот. Следующим шагом я опускаю руки к его брюкам, накрывая ладонью его твёрдое естество через плотную материю, и всё моё существо сладостно сжимается, рисуя картины того, как он окажется внутри.

Он хрипло посмеивается. Его пальцы безошибочно находят молнию на спинке моего платья и резко дергают её вниз. Он отрывается от моих губ, оставляя влажную дорожку из мелких поцелуев на шее, пока я судорожно глотаю ртом воздух.

— Спокойно, дорогая. У нас впереди полно времени, — бормочет он.

Шелковая ткань платья плавно соскальзывает по моим бедрам, пока он ведет горячими губами по ключицам, опускаясь к груди, а затем к животу, слегка царапая кожу двухдневной щетиной. Я шумно ахаю, когда наряд окончательно падает к моим ногам. Теперь я стою перед ним лишь в кружевных трусиках и туфлях на высоком каблуке. Прохладный воздух, проникающий из приоткрытого панорамного окна, приятно щиплет обнажённую кожу, заставляя соски мгновенно затвердеть.

— Иногда я искренне задаюсь вопросом: как такая чистая красавица, как ты, позволяет такому чудовищу, как я, прикасаться к себе?

Он нежно трется лицом о мой живот, и его заживший шрам на правой щеке ощущается приятно шершавым на моей коже. Костяшки его пальцев тем временем дразняще задевают мои уже промокшие трусики, плавно сдвигая кружево в сторону. Он проводит по мне долгим, влажным лизком. Его язык слегка скребётся у входа, после