Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

друга, не давая времени отдышаться, не увеличивая дистанции. Рениг словно и не уставал, его дыхание не сбивалось; Лагерта даже не была уверена, работают ли его лёгкие. Но у неё не было времени раздумывать. Выпад, полукруг защиты — искры от скрещенного оружия и скрежет. Атака вперёд и оборот вокруг себя в уклонении. Она была вихрем, крутившимся в гибельном танце, в котором должен был выжить только один — или никто. Тяжёлый удар под дых локтем сбил её с ног; она перекатилась по земле до того, как лезвие вошло в почву рядом с тем местом, где только что была её голова. Всё было по-настоящему. Одним лёгким движением Рениг освободил меч, но и этого мимолетного замешательства Лагерте хватило, чтобы рассечь ему грудь. Рениг отшатнулся, из раны брызнула кровь. Багрово-чёрная, будто ещё недавно она была засохшей. Но он не обратил на это никакого внимания и снова взмахнул мечом сверху вниз, будто хотел разрубить сестру пополам. Жадно хватая воздух, Лагерта увернулась и поставила ему подножку. Рениг потерял равновесие, и, не давая ему и шанса выровняться, Лагерта навалилась всем весом на его спину. Они рухнули на землю. Воительница прижимала мортамера к земле, но понимала, что её сил не хватит надолго. И всё же она не могла…

Не могла себе позволить, чтобы он умер так. Он должен был видеть её, а она – его. Поднимаясь, она наступила Ренигу на запястье, чтобы он выпустил рукоять. Он разжал пальцы и перевернулся. Лагерта приставила лезвие к его груди.

— Сд… Сделай… Это… — с хрипом, будто еле выдавливая слова, произнёс Рениг каким-то чужим, потусторонним голосом.

Её рука едва дрогнула, и мортамер тут же сделал рывок к своему мечу. Инстинктивно, только заметив это движение, Лагерта рухнула вниз, опуская меч вертикально прямо в грудь брата. С отвратительным звуком он вошёл в плоть и почву под ней почти до самой гарды. Вокруг раны тут же забурлила пенистая кровь.

Но Лагерта не спешила вынимать меч. Она мягко, почти ласково вновь подняла забрало золотого шлема, и ей показалось, что в зелени глаз мелькнула благодарность. И тут же погасла. Глаза Ренига не закатились, не сменили выражения, а просто… Остановились на её лице.

В это время в деревне все стихло. Вся нечисть испарилась, будто её и не было. Но Лагерта не могла бы сейчас заметить этого, даже если бы увидела сама. Она сняла с головы брата шлем и надавила на веки Ренига, заставляя его уснуть вечным сном. Слёзы окропляли его бледную кожу, только теперь похожую на ту, что была у него при жизни. Лагерта знала, что на этот раз сделает с его телом – ей понадобится помощь Рирана. Но сейчас – сейчас она прощалась в последний раз. И это удивительным образом было ещё больнее.

Когда Лагерта вернулась в Свирузы и нашла Дестана, она сухо доложила о том, что убила высшего жнеца. Капитан захотел взглянуть на тело, но воительница ответила, что предала его пламени. И взлетела на драконе первой, не дожидаясь всеобщего ликования. Её преследовал странный аромат, оставшийся отпечатком от встречи с братом.

Глава 36

— Лилиан была не только славной воительницей, но и ответственным, исполнительным комендантом цитадели. Её самообладание, сила и верность долгу заслуживают всеобщего уважения. Мы воздаём славному имени защитницы блага и покоя королевства Вентьерен, Лилиан Сантьен, последние почести. Пускай её путь в царстве богини Ноктис будет таким же славным, а вечный телесный сон безмятежен. Ничто больше её не потревожит. Во славу Лилиан! — все слушали погребальную речь Дестана с поникшими головами. Хоть комендантша и была строгой и временами надменной, её гибель в сражении при Свирузах мало кого оставила равнодушным.

Клэр тоже едва сдерживала тихие слёзы. Она никогда не питала особой симпатии к почившей, но сейчас это ничего не меняло. В бою словно открылась истинная суть воительницы, взявшей на себя роль следить за магами восточной цитадели: она защищала своих соратников до последней капли крови. Оказавшись зажатой мортамерами с парой ведьм, она прикрывала их собой, пока те колдовали, доблестно отражала нападение нечестивых и в конце концов пожертвовала собой, к несчастью, так и не дождавшись момента, когда в сражение смогут вступить драконы.

Это была единственная потеря немногочисленного отряда, не считая дракона Лилиан, который от тоски по своей союзнице бросился палить жнецов, чуть не навредив оставшимся на месте колдуньям. Впрочем, это же их и спасло. После этого ящер улетел прочь, больше так и не вернувшись.

На месте погребения Лилиан когда-нибудь разрастется ясень, символ той опоры, которой она была при жизни. Высадила его Грейс, оказавшаяся самой близкой подругой погибшей, хотя публично они всегда соблюдали положенную субординацию. Теперь же ведьма была безутешна и горько плакала, уткнувшись Арсу в плечо.

Клэр неприятно царапнуло это зрелище, но она тут же себя одернула. Не пристало такому случаю вмешивать сюда личные чувства. Да еще такие… Низменные. Собственнические. Она должна была пожелать им счастья, хотя бы не произнося это вслух, и всё же почему-то не могла. Впрочем, её теперь в целом занимал вопрос уместности привязанностей на войне. Какой в них смысл, если чем больше прикипишь к человеку, тем больнее будет его терять? Когда смерть дышала так близко, обдавая своим мертвецким холодом лицо, этот вопрос вовсе не казался праздным. Её уже связывали сестринско-дружеские узы с Маршей и Тиной, а как бы она пережила потерю Шиайхи, с которым они спасали друг друга уже не единожды, она вовсе не могла себе представить. Слишком много, чтобы справиться с горем, если что-то случится. В связи с этими рассуждениями решение не приближаться ни к Арсу, ни к Дестану виделось Клэр самым рациональным.

Будто проникнув в потаенную глубину её мыслей, Дестан подозвал Клэр к себе, когда все уже засобирались в замок, оставив Грейс и утешающего её Арса в одиночестве. Капитан стоял под раскидистым дубом, в шумящей тени, сложив руки на груди. Марша и Тина переглянулись и пошли дальше, позволяя Клэр от них отделиться.

«И почему он всегда так не вовремя? Или, точнее сказать, слишком вовремя… Когда я уже решила, что нам не стоит…» — сбивчиво думала ведьма, ощущая, как жар бросается в лицо.

— Вижу, вас, девушки, уже объединяет нечто большее, чем просто дружба. Как будто лисички-сестрички, — сказал Дестан, провожая подруг Клэр взглядом.

«Он не может знать» — убеждала себя Клэр и произнесла:

— Не понимаю, о