Меня повело - Царина Вереск

Костя без слов пересаживается за руль. Я сажусь назад. Алина — рядом со мной. Дверь закрывается. Машина снова трогается. Тишина держится секунд десять.

Потом она поворачивается ко мне.

— Ты думаешь, что если громче, резче и злее — это и есть чувства?

Я смотрю на нее.

— А ты думаешь, что если будешь с ним кататься по центру, мне будет приятно?

— Я не обязана сидеть дома и ждать, пока ты определишься!

— Я не говорил тебе ждать!

— Но ты ничего и не говоришь!

Слова летят быстрее, чем мысли.

— Ты специально поехала, — говорю глухо.

Алина смотрит прямо в глаза.

— Да! — выпаливает она. — Потому что хотела увидеть хоть какую-то реакцию!

Я замираю.

— И увидела?

— Увидела, как ты устраиваешь разборки, вместо того чтобы просто поговорить со мной!

Я сжимаю челюсть.

— Я не собирался с ним чай пить.

— Я не просила тебя с ним дружить! Я просила уважать меня!

Машина едет ровно, но внутри всё трясёт.

— Ты поставила меня в идиотское положение.

— Нет, Макс. Ты сам в него встал.

Я отворачиваюсь к окну.

— Он серьёзно к тебе настроен, — говорю сквозь зубы.

— И что?

— И ничего.

— Тогда перестань мериться с ним!

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Я не меряюсь!

— Тогда почему каждый раз, когда он рядом, ты превращаешься в другого человека?

Я молчу.

Потому что она права. И от этого злюсь ещё больше.

— Я не собираюсь быть призом, — тихо говорит она. — Чтобы вы выясняли, кто сильнее.

— Я не про это.

— А про что? — она смотрит прямо. — Ты хочешь, чтобы я была рядом? Тогда веди себя так, будто это важно. А не так, будто это соревнование.

Я чувствую, как внутри что-то надламывается.

— Ты меня выводишь, — говорю глухо.

— А ты меня ранишь.

Пауза. Тяжёлая. густая.

— Если ты ещё раз приедешь и устроишь такое, — её голос тихий, но твёрдый, — я просто уйду. И не потому, что с ним. А потому что мне так нельзя.

Я смотрю на неё. И понимаю — мы дошли до края. Ещё шаг — и кто-то сорвётся окончательно.

Машина останавливается у моего дома. Никто не говорит «пока». Никто не смотрит друг на друга.

Я выхожу. И в этот раз между нами не страсть. А настоящая трещина.

Глава 32

Алина

В груди тяжесть, как будто всю ночь кто-то сидел на ребрах.

Он был злой. Не просто ревнивый — злой. И от этого страшно. Я видела, как его уносит. Как он не слышит. Как адреналин управляет им сильнее, чем разум.

Я закрываю лицо ладонями. Почему всё с ним — на пределе? Либо он смотрит так, что у меня колени подгибаются. Либо мы стоим на обочине дороги и почти кричим друг на друга.

Я встаю, подхожу к окну. Странно. Вчера все гремело как гроза. А сегодня — будто ничего не было.

Я сразу пошла домой, но все время стояла у окна. Поглядывала на улицу и пыталась расслышать с третьего этажа, что происходит внизу. Костя и Макс сидели возле подъезда. Курили. Макс — нервно, делая короткие паузы между затяжками. Костя что-то ему все время говорил. Долго. После как успокоились, Костя проводил его до квартиры и ушел домой.

Только тогда я смогла лечь спать. И то — не сразу уснуть. Адреналин после ссоры тоже бодрил разум и никак не отпускал. То и дело что я подскакивала при каждом хлопке двери или звука машины. Боялась что Макс куда-то сорвался. Что снова что-нибудь натворит.

Я позвонила Кириллу — он заверил что все хорошо. Губа немного припухла, но в целом ничего страшного. Все обошлось и он не злится. Сказал не обращать внимание. Но предостерег меня, чтобя я была с Максом осторожна. Что он такой неадекватный и Кирилл беспокоится за меня.

Почему у нас так не получается?

Кирилл.

Макс.

Два совершенно разных состояния рядом со мной.

С Кириллом — ровно. Спокойно. Понятно. С Максом — огонь. Вспышка. Трещины.

Я опускаюсь на стул.

Мне не хочется выбирать из злости. И не хочется выбирать из упрямства. Я злилась на него сегодня. Но если честно — я тоже его провоцировала. Била по больному. Поехала назло. Смотрела, ждала реакции. Хотела доказать, что я могу уйти. И когда он приехал… сердце всё равно дернулось. Потому что приехал. Потому что не смог сидеть спокойно.

Я ненавижу, что мне важно именно это.

Мы дошли до точки. Я видела это в его глазах — не просто ревность, а упрямство. Желание удержать и одновременно не делать шаг вперед.

Я не хочу, чтобы мы скатывались в войну. Не хочу быть девочкой, которую дергают туда-сюда. Но и отпустить просто так… не получается.

Я прокручиваю все по кругу. Каждую фразу. Каждый взгляд. Каждое «ты меня выводишь» и «ты меня ранишь». Мы оба были на пределе.

Я закрываю глаза. Надо успокоиться.

Либо мы научимся слышать друг друга. Либо эта трещина станет больше.

Я глубоко вдыхаю.

Держусь до обеда.

Честно пытаюсь не думать о нём. Разбираю сумку после тренировки, пересматриваю видео с хореографией, даже включаю музыку — громче обычного.

Но всё равно в голове только вчерашний вечер. Его лицо. Его злость. Его молчание в конце.

Я ловлю себя на том, что уже минут десять смотрю в одну точку.

Хватит.

Если мы и правда дошли до края — нужно либо шагнуть вперёд, либо разойтись. Но не висеть.

Я не иду мириться. Я иду говорить. Просто — по-настоящему.

Подхожу к его двери и на секунду замираю.

А вдруг он не захочет видеть? А вдруг снова будет холодным?

Я выдыхаю.

Нет. Я не маленькая девочка, которая боится услышать правду.

Сердце стучит быстро, но уже не от обиды. От решимости.

Я поднимаю руку. И стучу.

Тишина.

Я поджимаю губу и припадаю виском к двери, как будто пытаюсь услышать там ответ. И снова легонько стучу.

Никто не отвечает.

Секунду стою, потом машинально нажимаю на ручку. Дверь открыта.

Сердце делает неловкий скачок.

— Макс? — тихо зову я, заходя внутрь.

В квартире пусто. Тихо. Только где-то из глубины комнаты слышен шорох.

— Тетя Тамара, здравствуте, — пытаюсь позвать его маму — Вы дома?

Никто не отвечает. Я прохожу по коридору осторожно, будто боюсь нарушить что-то хрупкое.

Дверь в его спальню приоткрыта.

Макс лежит на кровати поверх покрывала, уткнувшись в потолок. Телефон валяется рядом. Волосы растрёпаны, взгляд пустой.

Я делаю шаг. Он замечает