Демон для неудачницы - Кати Владмар

Я кивнула, но что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Арчибальд никогда не был особенно тактичным — его прямота часто граничила с грубостью. Но сейчас он словно подбирал слова.

— Что ты недоговариваешь?

Он долго молчал, глядя на догорающее зарево над руинами храма. Когда он наконец заговорил, его голос звучал непривычно мягко:

— Контракт выполнен, Кайла. Печать разрушена, цепи спали. Вейрон снова свободен.

Что-то оборвалось внутри от его слов. Я знала, что он скажет дальше, ещё до того, как он произнес:

— Теперь ничто не держит его в мире людей. Он мог находиться здесь только благодаря якорю. Тебе.

— Но… — мой голос дрогнул. Я прижала ладонь к животу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Как же?..

Арчибальд молча положил лапу на мою руку. В его желтых глазах читалось искреннее сочувствие, но слов утешения он найти не мог.

Странно, но вместе со слезами пришло и понимание. Разве не об этом я мечтала с самого начала? Освободить его, снять те проклятые цепи, что три века держали в плену его силу. Да, я полюбила его. Да, под моим сердцем растет его дитя. Но разве моя любовь не должна быть достаточно сильной, чтобы отпустить его?

Тени вокруг заколебались, словно отзываясь на мои эмоции, но теперь в их песне слышалась не печаль — надежда. Он свободен. Наконец-то по-настоящему свободен. И эта свобода стоила любой цены.

Глава 29

Тени шевельнулись прежде, чем он появился, и моё сердце сжалось от знакомого ощущения его присутствия. Теперь его сила ощущалась иначе — свободнее, глубже. Это было подобно разницы между озером и океаном. Но в то же время… отстраненнее, словно между нами появилась невидимая стена.

Когда он материализовался из теней, я поднялась и едва сдержала порыв броситься к нему. Но что-то в его позе, в том, как он держался, подсказывало — не стоит.

— Пришёл попрощаться? — я старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Вейрон остановился в нескольких шагах от меня, держа неестественную дистанцию. Его глаза горели ровным золотым светом, но в них не было привычного тепла. Я никогда не видела его таким… чужим.

— Бездна зовет, — произнес он спокойно, почти холодно. Его голос звучал как в те первые дни, когда он был просто древним демоном, а я — неопытной ведьмой, случайно призвавшей его. — Теперь, когда печать разрушена…

— Знаю, — я оборвала его, не в силах слышать эти пустые объяснения. Пусть лучше молчит, чем говорит таким отстраненным тоном. — Арчибальд уже рассказал. Ты больше не привязан к этому миру.

Что-то промелькнуло в его взгляде — боль? сожаление? тоска? — но он тут же спрятал эти эмоции за маской отстраненности. Я видела, каких усилий ему это стоит. Видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.

— Ты справилась даже лучше, чем я ожидал, — его голос звучал почти официально, будто он зачитывал отчет о проделанной работе. — Твой контроль над тенями…

— Не надо, — я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Не делай вид, будто мы просто учитель и ученица. Не после всего, что было. Не после…

Я не договорила, машинально прижав руку к животу. Тени вокруг заколебались, отражая нашу общую боль. И что-то надломилось в его идеальной маске.

В два шага он оказался рядом, его руки обвились вокруг меня, притягивая к груди. Такой знакомый жест, такое родное тепло его тела… Я вцепилась в его плечи, понимая, что это, скорее всего, наш последний момент близости.

— Прости, — выдохнул он мне в волосы, и его голос наконец-то снова звучал живым, настоящим. — Я думал, так будет легче. Думал, если буду держаться холодно… если не позволю тебе увидеть, как тяжело мне уходить…

— Ничего не будет легче, — я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной запах грозы и тьмы, пытаясь запомнить каждое мгновение. — Но я понимаю. Правда понимаю. Ты должен уйти. И я… я справлюсь.

Его руки сжались крепче, словно он тоже пытался запомнить, запечатлеть каждое мгновение нашей близости.

— Я люблю тебя, — его голос дрогнул, и в этих простых словах было столько боли и нежности, что у меня перехватило дыхание. — Что бы ни случилось дальше, знай это. Помни это.

А потом он отстранился, и я почувствовала, как тени сгущаются вокруг него. В последний момент его пальцы скользнули по моей щеке, стирая слезу, которую я даже не заметила.

Тени сомкнулись, унося его прочь, и только эхо его последних слов еще звенело в воздухе. По моим щекам катились слёзы, но внутри была странная пустота — словно часть меня ушла вместе с ним в Бездну.

***

Я не помнила, как добралась домой. Всё расплывалось в тумане боли и усталости — и физической, и душевной. Смутно отметила встревоженное лицо матери, ее попытки что-то спросить. Кажется, я пробормотала что-то об усталости после тренировок. Видела озабоченный взгляд отца, когда поднималась по лестнице. Но всё, чего я хотела — оказаться в своей комнате, подальше от чужих глаз и сочувственных слов.

Заперев дверь, я без сил опустилась на кровать. Тени в комнате беспокойно метались, отражая моё состояние. Теперь, когда не нужно было держать лицо перед родителями, слёзы полились свободно.

К горю от его ухода примешивалось странное облегчение. Он свободен. Наконец-то по-настоящему свободен. Разве не об этом я мечтала с самого начала? Разве не ради этого мы сражались? Даже сквозь боль утраты я не могла не радоваться тому, что цепи больше не сковывают его силу.

Я машинально положила руку на живот. Там, под сердцем, росла новая жизнь — доказательство того, что всё было реально. Что наша любовь не была сном или фантазией. И пусть мне придётся растить этого ребенка одной… Может, это и к лучшему? Что может быть хуже, чем расти полудемоном, наблюдая, как твой отец медленно угасает, привязанный к миру людей против своей природы?

Ночь опустилась на дом, принося с собой тишину. Я лежала без сна, глядя в потолок и рассеянно поглаживая живот, когда что-то изменилось. Тени в углу потемнели, и сердце пропустило удар — я узнала бы это присутствие где угодно. Но как?..

Вейрон шагнул из темноты, и я сразу заметила разительные перемены. Его лоб больше не венчали величественные рога, а сама фигура