Порочная красавица - Джей Ти Джессинжер

Я открываю глаза и смотрю на него. Он смотрит сначала в один мой глаз, потом в другой, его взгляд пристальный, глубоко изучающий. Через мгновение он говорит: — Ты не перестаешь удивлять меня. Когда ты теряешь бдительность, Виктория, ты самое красивое существо, которое я когда-либо видел в своей жизни.

Наступает момент — ужасный, пугающий момент, — когда я почти срываюсь и сдаюсь. Я уже почти готова во всем признаться, выговориться. Но тут лифт останавливается, двери в его пентхаус открываются, и этот момент проходит.

Паркер нежно целует меня в губы. Он берет меня за руку и молча ведет меня через свой дом в спальню. Он не включает свет. Стоя в изножье кровати, не сводя с меня пристального взгляда, он медленно расстегивает рубашку и сбрасывает ее на пол.

Затем берет мою руку и кладет ее себе на обнаженную грудь.

— Ты чувствуешь это?

Под моей рукой его сердце бешено колотится. Поскольку я не доверяю себе, чтобы заговорить, я киваю.

Паркер обнимает меня и притягивает ближе.

— Вот что ты делаешь со мной. Каждый раз, когда я вижу тебя, каждый раз, когда я слышу твой голос. Если ты не можешь доверять мне, поверь этому. Сердце не может лгать.

Мои глаза крепко зажмурены, я опускаю голову ему на грудь. Когда я не отвечаю, Паркер кладет свою руку мне на грудь и ждет.

И мое сердце — мое разбитое, иссохшее сердце — говорит ему правду. С каждым ударом мое собственное сердце предает меня.

С тихим стоном он шепчет: — О, детка. — Затем снова целует меня, на этот раз с захватывающей дух настойчивостью. Я целую его в ответ, мои руки обнимают его за талию, мои груди прижимаются к его груди, и я чувствую, как учащенно бьется его сердце.

Его пальцы находят молнию на спине моего платья. Паркер тянет ее вниз, обнажая мою кожу. Я дрожу, мои соски твердеют, тело пылает. Он стягивает платье с моих бедер. Оно падает на пол у моих ног.

Когда Паркер с ненасытным голодом смотрит на мое тело, я чувствую такой сильный прилив желания, что мои щеки горят.

Я толкаю его на кровать, так что он садится на край матраса и смотрит на меня снизу вверх, выражение его лица выжидающее, глаза горят, пульс учащенно бьется на шее.

Пока он смотрит, я расстегиваю бюстгальтер, и бретельки медленно спадают по рукам. Я отбрасываю бюстгальтер в сторону. Паркер тянется к моим бедрам, просовывает пальцы под трусики и нетерпеливо стягивает их вниз. Я переступаю их и стою перед ним обнаженная, в одних туфлях на каблуках.

То, что я вижу в его глазах, на его лице… это опьяняет.

Я никогда не чувствовала себя такой сильной.

Я уже знаю, чем закончится эта игра. Я знаю, что не будет ни «долго и счастливо», ни отсрочки в последний момент, которая спасет наши жизни. Через несколько часов, дней или недель этот карточный домик, который я построила, рухнет, и я отомщу.

Это случится. Но сейчас не время для мести.

Оно для того, чтобы помнить и наслаждаться. Чтобы в последний раз попрощаться с теми крохами угрызений совести, которые я, возможно, испытывала.

Потому что в этот момент Паркер полностью отдается мне. Несмотря на то, что у него есть сомнения, несмотря на то что я знаю, что он что-то скрывает от меня, я вижу по его глазам, что его влечение ко мне взяло верх над логикой, и теперь он пропал.

Улыбка расплывается на моем лице.

Привет, маленькая мушка. Добро пожаловать в мою сеть.

Паркер шепчет: — Почему ты улыбаешься?

— Потому что я знаю кое-что, чего не знаешь ты.

— О? Что же это?

Между его раздвинутых ног я опускаюсь на колени. Все еще улыбаясь, удерживая его взгляд, я тянусь к его молнии.

— Ты, мой друг, вот-вот по-королевски облажаешься.

Его смех хриплый, но прерывается, когда я расстегиваю на нем молнию и сжимаю в руке его твердый член. Когда я наклоняюсь и засовываю набухшую головку в рот, он стонет.

Я кладу руки ему на живот и надавливаю. Паркер откидывается на матрас. От этого движения его бедра выгибаются, и он глубже погружается в мой рот. Я оттягиваю ширинку его брюк, открываю рот и беру его целиком.

Содрогаясь, он стонет громче.

Правильно, Паркер. Стони для меня, сукин ты сын. Дай мне послушать, как ты разваливаешься на части.

Я начинаю безжалостную атаку на его член, сильно посасывая головку, мой кулак сжимается вокруг ствола, пальцы скользят вверх и вниз, когда я беру его в рот и вынимаю из него. Я неумолима, задаю бешеный темп, подстегиваемая беспомощными звуками удовольствия Паркера.

Внутри меня просыпается животное. Оно свирепое и опасное, дышащее огнем, с вытянутыми когтями, готовое нанести удар. С каждым стоном, срывающимся с губ Паркера, животное возбуждается всё больше и больше, жаждя крови.

Когда мои зубы скользят вверх по его члену, Паркер хватает меня за руки, тянет вверх по своему телу, целует, переворачивает на спину и прижимает к матрасу.

Тяжело дыша, он грубо спрашивает: — Почему ты злишься?

Вот так просто, потому что он так ясно меня видит, а я этого совершенно не выношу, мое терпение лопается.

— Пошел ты, Паркер!

Он замирает. У него такой вид, словно ему дали пощечину.

Я изо всех сил пытаюсь выбраться из-под него, но это невозможно; мужчина слишком силен. Он крепче сжимает мои запястья, наклоняет свое лицо к моему, так что мы оказываемся нос к носу, и рычит: — Что. За. Черт.

Его эрекция упирается в мои раздвинутые ноги. Я чувствую, как пульсирует вена на нижней части его члена, и сдерживаюсь, чтобы не выгнуть бедра и не позволить ему войти в меня.

— Отстань от меня!

— Если бы я думал, что ты действительно этого хочешь, я бы так и сделал. Что, черт возьми, не так? Перестань ерзать!

Я замираю, тяжело дыша. Я не могу смотреть ему в глаза. Внезапно у меня начинается клаустрофобия; мне нужно выбраться из этой комнаты.

Я закрываю глаза и поворачиваю голову, желая, чтобы мое сердцебиение замедлилось.

Паркер нежно касается носом мочки моего уха.

— Эй. Псих. Что с тобой происходит?

Поджав губы, я качаю головой.

Паркер подстраивает свой вес так, чтобы не давить на меня так сильно, и говорит: — Мне, как и любому другому парню, нравится, когда бросают вызов, милая, но это уже переходит все