Порочные намерения - Джей Ти Джессинжер

— Забавно, что ты упомянул Эйнштейна, я как раз думала о нем по дороге сюда.

— Э-э, ребята? Вы понимаете, что я стою прямо здесь, да?

Мы игнорируем его.

— Просто он понятия не имеет — буквально, никакого — о внутренней работе женского тела, — говорит Коннор.

Райан экстравагантно закатывает глаза.

— Извините меня за то, что я не гинеколог!

— Разве в школах Соединенных Штатов не преподают половое воспитание? — спрашиваю я Коннора с искренним любопытством.

— О да. Но этот парень странно вздрагивает при любом упоминании о менструации, поэтому его матери пришлось написать ему записку, чтобы он не ходил на уроки, где об этом рассказывает учительница.

Мои брови поднимаются так высоко, как только могут, я смотрю на Райана.

Он свирепо смотрит на Коннора.

— Братан, — говорит он обвиняюще.

Улыбаясь, Коннор отвечает: — Это одна из моих любимых историй.

— Это никто не должен был узнать!

— Она не никто. — Он смотрит на наши сцепленные руки. — Она твоя девушка.

После этого Райан на мгновение замялся, не зная, как реагировать.

— Хорошо, но только не говори ей, что я боюсь пауков!

— Ты боишься пауков? — смеясь, спрашиваю я.

— Визжит, как маленькая девочка, когда видит их.

Райан говорит: — Братан!

— Ты сам заговорил об этом, идиот.

Пропустив все разговоры о пауках мимо ушей, я обращаюсь к Райану.

— Ты обращался к психиатру по поводу своего страха перед месячными у женщин? Это кажется крайне фрейдистским.

— Какое-то глубоко укоренившееся дерьмо, это точно, — соглашается Коннор, кивая.

— Когда я жил дома до колледжа, мои сестры издевались надо мной, пряча свои использованные прокладки и тампоны в моих вещах, — говорит Райан, раздраженно выдыхая. — Я никогда не знал, когда засуну ногу в носок или руку в карман пальто и достану её покрытой менструальной кровью.

Мы с Коннором изображаем одинаковое отвращение на лицах.

— Что за черт? — спрашивает Коннор.

— О, да, они думали, что это было весело. Между тем, я травмирован на всю оставшуюся жизнь. Каждый раз, когда я прохожу мимо прилавка с женскими товарами в продуктовом магазине, я чувствую, что у меня вот-вот случится сердечный приступ.

Я представляю его подростком, сходящим с ума из-за прокладки maxi, которую он нашел в ящике для носков, и визжащим каждый раз, когда видит паука, и начинаю смеяться.

Коннор смотрит на меня и тоже смеется.

— Ты можешь поверить в это дерьмо?

— К сожалению, да, могу.

— Рад, что мои душевные раны так забавны, — сухо говорит Райан, но я вижу, что на самом деле он не злится. Мне нравится, что он может пошутить над собой.

Повинуясь импульсу, я целую его в щеку.

Его ослепительная улыбка загорается на полную, мегаваттным напряжением.

— Кстати, я знаю всё, что мне нужно знать о том, как работает женское тело. — Он смотрит на Коннора и поднимает брови.

Коннор вздыхает с укоризной, но в то же время с любовью, как мать, чей любимый ребенок снова плохо себя вел. Покачав головой, он разворачивается и уходит. Мы следуем за ним, как пара утят.

Когда мы приходим в офис Коннора, нас ждет приветственная вечеринка.

Дарси полулежит в большом кожаном кресле, положив ноги на еще более массивный стол из черного дуба. Она закрыла глаза, а Кай, стоя позади нее, массирует ей плечи. Судя по их нарядам, сегодня утром они оба одевались в темноте. Или проиграли пари. Всё не сочетается друг с другом, и всё это ослепительно яркое. В ход пошли даже ковбойские сапоги.

Табби расхаживает взад-вперед по трехфутовому отрезку пола в углу и прижимает нос к экрану своего телефона. Ее большие пальцы порхают по экрану, пока она печатает.

По сравнению с Дарси и Каем ее наряд почти обычный — если, конечно, у вас нет двух подработок в тематическом парке в качестве пирата и распутной ведьмы, и вы не носите оба костюма одновременно.

Здесь много черных оборок, бледной кожи и каблуков, которые можно использовать как шампуры для кебаба. Рыжие волосы прикрыты черной банданой с узлом. Из мочек ее ушей свисают два огромных золотых кольца.

Хуанита лежит на черном кожаном диване у дальней стены в форме католической школьницы: клетчатая плиссированная юбка, белая рубашка и гольфы. Она смотрит что-то на планшете, который лежит у нее на животе, и кормит чипсами жирную черно-белую крысу, которая довольно устроилась у нее на груди.

Когда мы входим, все бросают свои дела и поднимают головы.

И на мгновение, всего на несколько прерывистых ударов моего сердца, я позволяю себе вспомнить, каково это — иметь семью.

Потому что очевидно, что все они рады меня видеть.

Дарси издает возглас и резко выпрямляется, опрокидывая телефон на столе и чуть не падая при этом с кресла. Кай прыгает вверх-вниз, маниакально хлопая в ладоши. Улыбка Табби почти такая же широкая, как у Райана. Хуанита тоже ухмыляется, и даже чертова крыса выглядит счастливой, ее усы подергиваются как сумасшедшие.

— О, — говорю я тихим голосом, мое сердце колотится от удивления, глаза широко раскрыты.

Райан обнимает меня за плечи и ободряюще сжимает, как будто знает, что я нуждаюсь в небольшой эмоциональной поддержке перед тем, как предстать перед расстрельной командой.

— Мисс Штучка! — орет Дарси, поднимаясь на ноги с помощью Кая. — У тебя получилось!

Она бросается в атаку.

— Это будет совсем немного больно, — с сожалением говорит Райан, прежде чем отпрыгнуть в сторону.

Дарси обнимает меня, прижимая к своей груди.

От нее пахнет сладостью и фруктами. Я бы сказала, что запах напоминает кокос. Это приятно, но я задыхаюсь и издаю жалобный звук.

Она отпускает меня, чтобы держать на расстоянии вытянутой руки и хихикать.

— Писательница-путешественница! Хa! Мы все знали, что это чушь собачья, девочка! Ни у одного писателя в истории не было таких сисек! — Она косится на мою грудь.

— Вот именно, — протягивает Райан, прислоняясь к книжному шкафу.

Дарси начинает отчитывать меня, грозя пальцем.

— Не волнуйся, мы никому не скажем, о твоих грязных делишках, девочка. Мы в этой компании привыкли хранить друг от друга большие, грязные секреты, слышишь?

— Эм…

Она наклоняется и говорит театральным шепотом: — Знаешь, мы с тобой должны держаться вместе, потому что рыжая чокнутая. Татуировки с зелеными феями, создание компьютеров, которые думают и всё такое. Это я еще не говорю про всю эту чушь с Hello Kitty. Она как будто думает, что эта мультяшная кошка живая.

Табби смотрит в потолок.

— Дарси. Я буквально в четырех футах от тебя.

Дарси что-то бормочет