Наперекор сюжету - Елена Кароль

И не жалко ему денег?

Задумавшись о том, сколько можно выручить золотых, если заложить эти украшения в ломбард, потому что носить в любом случае их не собиралась (куда, на работу?), как впрочем и возвращать, пока убрала неоднозначный презент в шкаф к браслету, поставила букет в вазу, а сама уделила внимание книгам и пирожным.

Вот за пирожные реально спасибо, свежие и вкусные! Чайку бы ещё…

Впрочем, я с ними расправилась и так, задумавшись о том, что в жизни в общежитии есть не только минусы, но и плюсы (например, бесплатная кормежка в столовой и брауни вместо доставки), а вот в понедельник, который начался с дождя, я запоздало вспомнила, что так и не купила себе зонт.

Пришлось экстренно вспоминать подходящее бытовое заклинание и передвигаться короткими перебежками.

К счастью, заклинание не подвело и на рабочем месте я была за двадцать минут до восьми и почти сухая, так что бодро взялась за разбор писем из переполненного почтаря, который явно работал без продыху все выходные. Бедолага.

Может, какой-нибудь закон ввести, запрещающий слать личную корреспонденцию на работу? Штрафы там какие, санкции… Или обязать Бэсфорда завести личный почтарь? Ну в самом деле, он явно превышает этим свои полномочия!

Хотя не он, конечно, а страждущие…

Просматривая чужие письма по диагонали, неприятно удивилась, увидев среди корреспонденции послание от графини Оруэлл. А этой прошмандовке что от моего начальника надо? Мало в прошлом кровушки попила? Ох, я бы таких мамзелей к нормальным мужикам в принципе на пушечный выстрел не подпускала! Для девок — эпизод, не стоящий внимания, а мужиков потом лечи от неврозов и комплексов…

Задумавшись, как быть и стоит ли вообще информировать Вэйланда об интересе его бывшей, попыталась размышлять логически. Что ей вообще может быть от него надо? Вряд ли что-то действительно серьезные. Банальные секс и деньги. А может и вовсе только деньги. Есть ли при этом у неё что-то действительно ценное для ректора? Сомневаюсь.

Вывод?

Лесом!

В итоге я преспокойно ликвидировала этот спам вместе с другим, не стоящим внимания, без трёх минут восемь невозмутимо приветствовала Бэсфорда, который мне лишь небрежно кивнул и, предельно сосредоточенный, прошел в свой кабинет, но едва успела я приготовить ему кофе, как приемную наводнили незнакомые и местами, к сожалению, знакомые господа-проверяющие.

Как я это поняла? Очень просто: одетый в китель своего ведомства ко мне подошел загадочно ухмыляющийся Ксандер Воррбейн и тоном опытного гида произнес:

— А здесь у нас, господа-проверяющие, трудится секретарь ректора, лэри Зимайверли Роуленд, известная многим из вас из отчета господина Бэсфорда.

— Такая молоденькая? — удивился кто-то из мужчин.

— Такая хорошенькая, — заметил кто-то другой.

— На должности секретаря? Возмутительно! — выпалил кто-то ещё.

Я же, пару раз с недоумением моргнув (ну цирк, не иначе!), внимательно изучила всех шестерых чиновников, которые отличались друг от друга разве что размером пуза (стройных среди них не было) и, чуть повысив голос, произнесла:

— Господа, а по какому поводу собрание?

Только после этого Воррбейн изволил показать мне бумагу, согласно которой из министерства образования к нам направлена комиссия численностью в шесть ответственных тел для проверки территории, персонала и обучающихся к всевозможным ЧП.

Пересчитала мужиков по головам, попутно запросив у Чтеца краткое досье на каждого, выяснила, что это типичные чинуши, которые едва ли вообще понимают, что такое образование (но зарплату получают исправно), и выразительно уставилась на Воррбейна, который был вообще-то седьмым.

— Я с отдельной проверкой от внутренней службы безопасности, — тонко усмехнулся он, удивительным образом поняв меня без слов. И показал еще одну бумагу, где было написано именно это.

Правда, что именно он будет проверять, там почему-то указано не было, как и сроки проверки, тогда как комиссия из отдела образования заходила к нам на две недели.

Нда…

Что ж, моё дело маленькое: информировать о подкравшемся песце начальство. Дальше уже не моя забота.

— Господа, прошу вас…

Я щедрым жестом распахнула дверь кабинета ректора, предлагая не стесняться и проходить в святая святых академии, после чего как ответственный секретарь потопала готовить на всех страждущих чай-кофе.

Воррбейн почему-то увязался за мной.

Покосилась на него с легким недоумением, но под руку мужчина не лез, и я занялась своими делами, решив, что лучшая тактика — игнор. Увы, она себя не оправдала, и уже через десять секунд, стоило мне только отвернуться и полезть в верхний шкафчик за пачкой чая, как ко мне прижалось мощное мужское тело, сжав меня за талию и под грудью, как тюбик с пастой, и на ухо с жаром прозвучало:

— Скучала, детка?

— Руки, убрал, — процедила, не торопясь вырываться, потому что прекрасно понимала, что силой тут ничего не решить — мужчина гораздо сильнее.

— Какая ты недотрога, — продолжал он гнуть свою линию, начав слюнявить моё ухо, пробираясь руками к стратегически важным местам моего тела, так что просто стоять было уже глупо. — Ащ-щ, такая с-сладкая-я!

Ах ты… гнида озабоченная!

Понимая, что шанс будет только один, а легкие он мне уже передавил, так что толком даже не поорать (да и услышат ли?), я лихорадочно перебрала в голове ряд бытовых заклинаний не опасных для жизни…

И применила ощипывание.

— А-а-а!!!

Отпихнув меня от себя с такой силой, что я улетела в дальний угол и больно ударилась лбом о раковину, под конец рухнув на пол и подвернув ногу, сам Воррбейн, принудительно лишенный волосяного покрова по всему телу одним махом, орал таким музыкальным фальцетом, что я ко всему прочему ещё и звуковую контузию получила.

А три секунды спустя дверь подсобки (запертая изнутри!) слетела с петель и в дверном проеме показался ректор с таким зверским выражением лица, что я на всякий случай скукожилась сильнее и прикрылась руками.

Взгляд на меня, взгляд на не прекращающего орать Воррбейна…

Снова взгляд на меня.

Резкий выпад в сторону орущего лорда и четкий нокаут.

И благословенная тишина…

В этой тишине Бэсфорд дошел до меня, ступая мягко, но неумолимо, меня аж в дрожь бросило, опустился передо мной на корточки, аккуратно коснулся пальцами моего лба и только тогда я ощутила боль и даже легкое жжение на коже в месте столкновения с раковиной.

— Что произошло?

И рада бы ответить, вроде никогда не страдала хлипкими нервами, но сейчас как никогда остро ощутила, как дрожат губы и в уголках глаз собираются слезы.

В итоге из моего рта вырвался лишь приглушенный хрип, резко затрясло от откровенно запоздалого прилива адреналина, а стоило ректору аккуратно привлечь меня к себе, как меня