Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

такая тишина, что, не напрягаясь, можно было расслышать шорох крыльев летящей над водой стрекозы. Русалочий жемчуг делался из русалок, и в процессе русалка умирала долгой, мучительной смертью. Чем больше мучений, тем крупнее, качественней, а, значит, ценнее получался жемчуг. Настоящим секретом изготовления владели немногие, но это никого не останавливало. Знающие о природе драгоценностей убивали русалок просто в надежде, что у них-то наверняка получится.

– Никто не знает что они здесь. Ты просто нас запугиваешь, – зло фыркнула Есения, все еще не готовая смириться с очередной утратой бывшего жениха.

Его буквально вырвали из ее рук, а ведь они могли быть вместе навечно, хотя и умерли бы не в один день.

– Теперь-то, конечно, несутся со всех ног нажаловаться, как их, бедняжек, здесь обидели. А все она. – Есения обвинительно ткнула в сторону Фаньи бледным пальчиком. – Ей приспичило их отпустить. Лежали бы себе на дне, глаз радовали. И не только глаз, разумеется. Теперь паршивцы наверняка нажалуются в магический контроль над нежитью, и нам точно несдобровать.

– Мне страшно, – судорожно всхлипнула блондинка, зябко обнимая себя за плечи.

– Она нас погубит со своим глупым человеколюбием, – охотно подлила масло в огонь Есения.

Фанья не стала дожидаться, пока прозвучит призыв побить ее. Знала, никакой хлыст не сдержит русалок, если накинутся всем скопом. Поэтому действовала на опережение. Свистнул хлыст, отправляя Есению в очередной полет.

– Вы забыли про ведьму. Она-то уж точно не станет держать язык за зубами. И мы с ней теперь враждуем. Напомнить, по чьей вине? – с улыбкой поинтересовалась Фанья.

– Но ведь она сама бросила свой гарем. Мы здесь не при чем, – пожала плечами Пребрана.

– Кончай нас запугивать. Что нам сделает одна ведьма? – шумно отплевываясь от воды, поинтересовалась Есения. – Ведьмы вообще вне закона.

– Конечно. Вне закона, – кивнула Фанья, удивив всех неожиданной покладистостью. – Но она не одна. Одна ее сумасшедшая рыбина чего стоит. Вы уверены, что она использовала все, что припасла в своем мешочке? К тому же ведьмы невероятно злопамятны. Она вернется. Через сто, двести, триста лет. Не имеет значения. Когда накопит больше сил.

– Вернется Водяной и нас защитит, – отмахнулась Есения.

– Если вернется, – горько рассмеялась Фанья. – Да и Хозяин вод для сильной ведьмы не соперник вовсе. Она и его в небытие отправит.

Русалки испугано притихли. Некоторые видели призванного ночью духа бронзового дракона. Сильный дух. Могущественный. И к тому же огненный. А огонь давний враг нежити с нечистью.

– Ну и что ты предлагаешь? – осторожно поинтересовалась Пребрана.

– Да. Как нам теперь быть?

Фанья выдержала зловещую паузу, дав русалкам время полностью осознать масштаб бедствия.

– Как это ни печально, но придется нам предложить выкуп за свои жизни.

– Выкуп? – рассмеялась Есения. – Как? Еще один? Ты уже вручала подарок и получила его обратно.

– Значит, предложим ей нечто такое, отчего ни одна ведьма в своем уме не откажется. – Фанья медленно улыбнулась, и по спинам собравшихся от ужаса пробежали мурашки.

– И что же это? – фыркнула Есения, стараясь храбриться и одновременно побороть нервную дрожь.

Фанья медленно подплыла ближе, ласково коснулась щеки подруги, проникновенно заглянула в глаза и лишь затем ответила:

– Жемчуг, дорогая… Русалочий жемчуг… В тебе так много ярости… Это хорошо. Хватит ведьме на гарнитур и магам по жемчужине достанется.

Есения дернулась было в сторону, но русалки обступили со всех сторон, обхватили руками за плечи, талию, вцепились в руки. Конечно, проще принести в жертву кого-то одного, чем самим стать жертвами.

– Ты не посмеешь, – холодея от ужаса, прошептала Есения.

– Посмею, дорогая. Еще как посмею, – заверила ее Фанья. – Ты начала все это. Тебе и расплачиваться.

И Есения закричала…

* * *

Ровнер трясся на дне телеги и пытался уснуть. Но измученное ранениями, потерей крови, бессонными ночами тело упорно отказывалось проваливаться в сон. Каждая кочка болезненно отзывалась в измученном организме. Местные крестьяне то ли слыхом не слыхивали о существовании рессор, то ли считали их невероятной роскошью. Мысли текли неторопливо, словно пробирались сквозь густой сахарный сироп, и невольно возвращались к духу дракона. К тому невероятному, щемящему чувству узнавания, буквально пронзившему насквозь и оставившему после себя пустоту.

Надо признать, с самого начала практики все пошло наперекосяк. Сначала непонятно откуда появилась мантикора, ранение, левый артефакт, занесший его с учениками демоны знает куда. Затем шаманка как сбывшаяся мечта об успешной научной карьере, обозленные селяне, заточение в клетках для свиней, русалки, снова шаманка, арачни и, наконец, он… прекрасный, невероятный, нереальный бронзовый дракон. С этого мгновения мир навсегда перестал быть прежним. Луу Альфин чувствовал себя так, будто почва ушла из-под ног, а вокруг все стало шатким и иллюзорным как сон во сне. Возможно, потеря крови и здесь сыграла не последнюю роль. Иначе как объяснить бездарную попытку отбить Михая у нежити. Могли ведь сами там остаться. Разменивать жизнь четырех магов на одного потрепанного провинциального ловеласа глупо. Что бы там ни писали об этом в героических и любовных романах.

Следующим городом по дороге оказался Тупер, где за въезд с них попытались содрать по серебряной монете с воза и двадцать медных персонально за Михая.

– С магов въездная и выездная пошлины не взимаются по всей Империи, – гордо напомнил Мжель, одним прыжком спрыгнул с воза и продемонстрировал на раскрытой ладони небольшой, но яркий магический файербол.

Местные стражники хоть и носили видавшие виды кожаные доспехи, но демонстрацией не впечатлились. Видимо, маги посещали Тупер не первый раз.

– А мы не с магов пошлину насчитали, а с возов и того связанного мужика, – охотно пояснил один из стражников.

– Только не вздумайте его на ярмарке продавать. Рабство у нас лет сто как запретили, – расщедрился на совет другой и смачно вгрызся в румяный бок яблока.

– Двести шестьдесят семь, – педантично поправил Петеш.

– Да хоть триста, – безразлично отмахнулся страж. – А продавать на торгу не могите. Это у нас не дозволяется. Лучше к Гербине его отвезите. Она таких любит. Хорошую цену даст.

– А зачем он ей? Неужели съест? – уточнил Гарш, хотя Михая никто ни к какой Гербине везти не собирался.

Его договорились сдать властям и инициировать расследование. Нельзя же позволять безнаказанно убивать и есть людей.

– Не. Тетка Гербина употребляет их