Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

окна, что скоро на улицу посыплются, как перезревшие яблоки. Конечно, когда еще удастся увидеть перворожденного во всей мускулистой красе. А то, что от него дурно пахнет, не беда. Можно отмыть.

Тетка Степанида натянула самую жизнерадостную улыбку счастливой дворняги, узревшей на земле отменный кусок мяса, и сделала себе пометку срочно творить тесто. На сладкие пироги сегодня будет особо велик спрос. Женщины любят сладкие начинки, особенно клубничку.

– Добро пожаловать, гости дорогие, – радушно приветствовала она и даже отвесила низкий поклон, чего сроду не делала. Но на что не пойдешь ради грядущих прибылей. – Отведайте моих пирогов. Вкусные, пышные, с пылу, с жару.

«Я их потом «эльфийские» назову и цену повышу. Или еще какое-нибудь название соответствующее подберу».

При упоминании о пирогах магов явно передернуло.

– Не любите пироги? – удивилась женщина, мечты которой начинали таять как прошлогодний снег под апрельским солнцем. – Так это вы моих не едали. Лучше моих пирогов во всем Тупере не сыщите. Особенно с мясом удаются. Из других городов приезжают отведать. Не только, когда ярмарка.

При упоминании о мясной начинке впечатлительного Гарша чуть не стошнило, Мжель побелел как полотно, но держался, Петеш выпрямил спину и стал выглядеть еще более высокомерным, хотя, кажется, куда уж больше. Ровнер не потерял самообладания, пусть и был бледен как приведение по причине большой потери крови.

– А что это с ними? – окончательно растерялась тетка Степанида, в жизни не видевшая, чтобы кто-то так остро реагировал на рекламу еды.

– У них острая пирогонепереносимость. Организм совершенно не воспринимает выпечку, – ничуть не смутился Ровнер.

– А так бывает? – округлила глаза женщина.

– Мы маги. У нас такое через раз. Некоторые, например, едят яичницу только из белков. А кто-то омлет из желтков, – спокойно пояснил маг, отчего впавшая было в уныние тетка Степанида воспряла духом.

Можно же новые блюда подавать, обозвав «яичница по-эльфийски» и «магический омлет». А если сказать, что именно так готовят в лучших ресторациях Сувда, да намекнуть, что рецепт куплен за великие деньги… Барыши будут немалые.

– Кстати, мы Михая вам привезли, – как бы между прочим добавил Ровнер, будто сообщил о чем-то незначительным.

– Ой! А я смотрю, что это волы такие знакомые. Только вот воз-то не наш, – всплеснула руками женщина и тут же осеклась. Она сделала несколько шагов к одной из телег, схватилась за сердце и пошатнулась. – Как это привезли… Он… Он… с ним что-то случилось?.. Он жив?

– Жив, – не стал затягивать интригу Ровнер. – Они с женой ночью к русалкам угодили. Его отбить удалось, а супругу – не успели. Он в телеге лежит. Нам его связать пришлось. Как жену потерял, так умом немного тронулся.

Гарш открыл было рот, чтобы заявить о том, что все было совершенно не так, но получил тычок под ребра от Мжеля и промолчал. В конце концов, учитель лучше знает, что именно следует говорить в таких случаях.

У тетки Степаниды отлегло от сердца. Желанну, конечно, жаль, но сама виновата. Путные жены дома сидят, особенно, когда непраздны. И вообще, баб на свете много, а сынок один-единственный. Умом немного повредился от переживаний? Не беда. Он с детства жалостливый. Вечно котят топить не позволял, плакал. Приходилось тайком, чтобы дитя родное не травмировать. Ничего. Чаю с валерианой да пустырником попьет, погорюет немного, а там, глядишь, другую жену сыщет. Дело молодое, против природы не пойдешь, а весной, как говорится, щепка на щепку лезет. Триединому надобно уже две свечки ставить. Хотя две – число дурное, потому как четное. Ладно. Коли дело такое, можно и на три раскошелиться. Не убудет.

– Благодетели мои! – заголосила тетка, прикрывая рот платком и предварительно убедившись, что привлекает достаточно внимания зевак.

Реклама лишней не бывает. Тем более в таком городе как Тупер, где и лавочек полно, и едален в достатке. Больше внимания к заведению, больше людей о нем услышат, а значит, больше денег в будущем. Да, она и сейчас не бедствовала, но только глупец упустит прекрасные возможности, когда они сами стучатся в дверь.

– Если вам негде остановиться, могу выделить место в сарае. К сожалению, сейчас все гостиницы переполнены. Даже самые захудалые комнаты да углы сданы приезжим. Но ночи сейчас теплые. Выделю вам соломенные тюфяки – хорошие тюфяки, сама, лично набивала, полыни добавила от вшей, одеяла дам. Не замерзнете. Возьму… – Тут тетка Степанида замялась. С одной стороны – чужаки ей услугу оказали, родного сына до порога доставили, даже волов вернули и телегу. С другой, сейчас действительно за любой мало-мальски нормальный ночлег можно содрать втридорога – желающие все одно найдутся. Тут бы не прогадать. – Недорого. Скидку сделаю. Как родне. (Очень дальней и не особо званной.) Баньку истоплю. Помоетесь.

– Но у нас… – начал было Гарш, но Мжель пребольно пнул его ногой, и «совсем нет денег» так и не прозвучало.

– Нам бы еще чистую одежду. Необязательно новую, но приличную. Мы заплатим, – мило улыбнулся луу Альфин и встряхнул полным кошелем перед заинтересованным лицом хозяйки едальни.

Внутри многообещающе звякнуло. Гарш пораженно округлил глаза, догадавшись, что кошель принадлежит Михаю.

– Конечно. Все, что дорогим гостям будет угодно, – расплылась в льстивой улыбке тетка Степанида, и в ее глазах зажегся алчный огонек. – Будьте добры, идите за мной. Покажу вам сарай. Как помоетесь, добро пожаловать в едальню. На ужин, стало быть. Или на обед.

Женщина так и не поняла, что, в конечном счете, оплачиваться капризы магов будут из ее кармана.

«Да мы еще и не завтракали», – вздохнул про себя Гарш. Вслух говорить не стал. Ребра и так уже ныли от постоянных тычков.

– Кстати, а что здесь произошло? Я заметил, что на улице много народа. Это из-за ярмарки? – выразил заинтересованность Ровнер, когда они обошли едальню и попали на задний двор с деловито копошащимися в загоне курами.

Чуть дальше виднелся большой сарай. Вероятно, в нем и проживали волы. Дальше раскинулся огород, произрастающая там сочная зелень радовала взгляд.

– Нет. Дело в заколдованном замке.

– В замке? – не удержался все-таки Гарш. – Да откуда ему тут взяться, в этакой глуши?

– Не такая уж это и глушь, – дипломатично попытался сгладить грубость друга Мжель.

– Правду говорите, господин хороший. Глушь. Для замков и подавно. О нем и не слышал здесь никто. А тут