Обольстительный пират - Минерва Спенсер

— Если вы не уберете руку, я ее вилкой проткну.

Хью оглядел богатый выбор приборов на столе перед ними.

— Скажите, миледи, которая из всех этих вилок служит для таких целей? Боюсь, я позабыл. — Он убрал руку, и Дафна сразу же об этом пожалела. — Спасибо, что не грозитесь ударить меня головой: мне очень нравится мой нос. — Он повернулся, чтобы она могла рассмотреть эту часть его лица в профиль.

Дафна оглядела сидящих за столом, чтобы понять, не привлекло ли к ним внимание непристойное поведение Хью, но смотрела на них только леди Летиция, и без очков Дафна не могла понять, каково выражение лица пожилой дамы.

— Вы можете вести себя подобающе? — прошептала Дафна, не переставая улыбаться.

— Подобающе? Как кто? Как мужчина, которому вскружили голову?

— Как джентльмен, а не как идиот.

Хью фыркнул:

— Что изменится, если я буду вести себя подобающе?

— Почему что-то должно меняться?

— Я привык к бартерной экономике.

Дафна не сдержалась и зашипела сквозь зубы:

— Почему вы так себя ведете?

— А вы бы предпочли, чтобы я с вами вел себя так, как мне хочется? — промурлыкал Хью бархатным тоном.

Дафна не ответила, и он наклонился ближе:

— Подсказать вам?

— Нет.

— И все-таки я подскажу. То, как я предпочел бы с вами поступить, подразумевает наши обнаженные тела и никаких вилок. — Он наклонился к ней так близко, что это наверняка заметили все сидящие за столом. — Но, думаю, вы прекрасно знаете, как бы я предпочел поступить.

— Я закричу, — прошипела Дафна.

Хью расхохотался над ее пустой угрозой, и гулкий звук заставил остальных присутствующих умолкнуть.

Дафне хотелось спрятаться под столом, но она поспешила опять повернулась к маркизу Абермарлу, который только этого и ждал.

— Остается позавидовать лорду Рамзи, на котором сосредоточено все ваше внимание, миледи.

Дафна почему-то сомневалась, что маркиз нашел бы ее угрозы и не самые корректные выражения забавными, как воспринял их Хью.

— У вас есть еще братья или сестры помимо леди Юфимии, милорд? — спросила она маркиза, не желая продолжать разговор о бароне.

Хью откинулся на спинку ужасающе неудобного стула и прикрыл зевок тыльной стороной ладони. Он знал, что ведет себя отвратительно, но душная атмосфера напомнила ему обо всем, что он ненавидит в Англии.

И он был готов придушить Мию за ее бесконечные требования. Он не сомневался, что в Англии она столкнется с трудностями, но возвращение в Оран будет равносильно самоубийству.

В конце концов пришлось сказать ей — со всей откровенностью, — чтобы прекратила его дергать. Ей это не понравилось, и она бросила на него испепеляющий взгляд, который мог бы спалить все щетинки с хряка, но по крайней мере дергать прекратила. Теперь она докучала несчастному старикашке, своему соседу с другой стороны, и Хью откровенно веселился, наблюдая, как старый ловелас доходит до состояния крайнего возбуждения.

Он оглядел стол и фыркнул: обед еще не приблизился и к середине, а он уже распугал обеих своих партнерш. Хью счел забавным, что он — виновник торжества — оказался единственным за столом, с кем никто не общался.

Его внимание опять привлекла Дафна.

Всего за три четверти часа юный Абермарл в нее по уши втрескался, и Хью хотелось протянуть руку над покрытой глазурью фаршированной куропаткой на столе перед Дафной, схватить маркиза за горло и сжать изо всех сил. Но даже он, чуждый условностям, понимал, что такое поведение найдут предосудительным — и не только потому, что общаться с кем-то, помимо своих соседей, за столом считается дурным тоном.

Так что он задвинул кровожадные мысли подальше и начал раздумывать о том, что скажет Дафне, когда наконец окажется с ней наедине, а это должно случиться как можно скорее, пока он не нанес кому-нибудь серьезных увечий, если этот кто-то посмеет на нее посмотреть, поговорить или, не приведи бог, потанцевать с ней.

А это платье — о господи! Оно выглядело так, словно какая-то полоумная модистка просто разрисовала ее тело. Первым порывом Хью сегодня было набросить на Дафну сюртук и не снимать, пока они не останутся с глазу на глаз, желательно в постели. Он не мог отвести от нее взгляда. Корсет подпирал идеальной формы грудь так восхитительно высоко, что та превратилась в два завораживающих полушария над настолько туго натянутым шелком, что он, казалось, вот-вот лопнет. Ее соски наверняка были всего на долю дюйма ниже линии глубокого декольте. Хью мог поклясться, что видит их очертания под шелком. Корсаж вдруг словно стал шире, шире, и наконец Хью взглянул прямо на Дафну, чтобы увидеть, как ее глаза мечут молнии.

Хью пожал плечами и поерзал на стуле, ощущая, как его возбужденное естество распирает бриджи. Грубое неотступное желание заставляло его ненавидеть пустые забавы высшего света еще сильнее, по крайней мере забавы женщин. Мужчин за столом интересуют только карты, выпивка, шлюхи и лошади, и вовсе не обязательно в таком порядке.

Хью уже перепробовал самых разных шлюх, пресытился, к картам утратил интерес лет десять назад и был вполне доволен своей лошадью. Что же до выпивки, да, он любил хороший бренди не меньше прочих мужчин, но помимо этого… он желал только Дафну, и как можно скорее.

Этот обед вообще когда-нибудь закончится?

Он прикрыл глаза, пытаясь разобраться в водовороте эмоций, который закручивался у него внутри уже несколько недель. Похоть, любопытство, тревога и, как он подозревал, хотя и не был до конца в этом уверен, любовь. Раньше он никогда всерьез не задумывался о любви, и, возможно, зря. Но как бы ни назывались эмоции, которые он испытывал, это было совершенно уникальное чувство, которое в одно и то же время и ограничивало его, и раскрепощало. Он чувствовал себя так, словно… прикован к ней, словно бывал по-настоящему счастлив, только когда она рядом. Как такое возможно? Неужели он снова стал рабом? Если да, то почему это так приятно?

Хью почувствовал какое-то движение рядом со своим стулом и открыл глаза, — как раз вовремя, чтобы увидеть, как лакей ставит на стол десерт — взбитые сливки с вином и сахаром. Хью чуть не вскочил на ноги с криком «ура!», как сделал бы на его месте, например, Люсьен. Ну наконец-то!

Скоро гости разошлись из-за стола. Хью мог думать лишь о том, как долго ему придется оставаться на этом проклятом мероприятии, прежде чем появится возможность вернуться с Дафной в Дейвенпорт-хаус, где он наконец-то объяснится с ней.