Любимый злодей. После - Д. С. Одесса

Я в ужасе смотрю на них обоих.

– Не смотри на меня так укоризненно, – просит Демон. – Я знаю, что ты не хотела добровольно ехать в Бостон, но неужели я должен был отправить тебя одну в больницу в Барселоне? Или оставить тебя в Новой Зеландии?

Я сразу же слегка качаю головой. Нет. Этого я бы не хотела.

Вдруг под подушечками пальцев правой руки я нащупываю что-то мягкое и бархатистое. Приподняв этот предмет, понимаю, что держу белую розу.

– Он каждый день навещал тебя и приносил розы, – сообщает Лекстон. – Ты пролежала в коме больше двенадцати недель.

Двенадцать недель? Четверть года? Это значит, что сейчас январь или февраль.

По мере того как парни дают мне новые ответы, а я пишу в блокноте столько вопросов, на сколько хватает сил, мной опять все сильнее овладевает усталость. Последнее, что я вижу, – это глаза Демона прямо над моим лицом, его балаклава, выразительные брови. Он гладит меня по щеке.

– Поспи немного. Я буду здесь, когда ты снова проснешься, обещаю.

Глава 23

Нурия

Невидимая боль, разъедающая твою душу, – это боль, которая заставляет тебя умирать тысячей смертей. Каждый день заново.

Закинув ноги на стул и скрестив руки на груди, он спит рядом со мной на кровати, так и не сняв балаклаву. Он сдержал свое слово и не ушел.

Перетерпев боль в груди, я поворачиваюсь к нему, кладу руку ему на живот и прижимаюсь лицом к теплой ткани рукава. Вдыхаю его ни с чем не сравнимый аромат. Лекстона нигде не видно.

Его дыхание почти сразу перестает быть ровным и глубоким, и я чувствую, что он просыпается.

– Можешь лечь ко мне как следует, – предлагаю я, радуясь, что голос вернулся.

Мышцы живота Демона напрягаются, словно гранит, под моими пальцами. Он медленно поворачивает ко мне лицо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и лучше. Но я жива. – Чего мне еще желать? – Что случилось с Гавриилом? – Я хочу знать все, каждую мелочь, которую упустила.

– Он там, где ему и место. В чертовом аду, где будет жрать прах своих жертв, – зловеще произносит Демон.

– Так же, как и Адриан.

– Как и Адриан, да. В мой план не входило, чтобы ты вытаскивала его голову из мешка.

Разумеется, это не входило в его планы.

– Когда ты его убил?

– Когда он дождался меня ночью в твоей комнате.

Я тут же поднимаю голову. Не дожидаясь новых вопросов, он продолжает:

– Я хотел зайти к тебе в последнюю ночь перед твоей свадьбой с Гавриилом, а Адриан меня подкараулил. Он все знал. Знал, что я каждый день вхожу и выхожу из поместья. Поэтому мне пришлось его убить.

– Пока я спала?

Демон возле меня выпрямляется, прислоняется верхней частью тела к изголовью кровати и поднимает правую руку, чтобы провести пальцами по моему лицу. Но за мгновение до этого замирает на середине движения, как будто боится обжечься об меня.

– Он дал тебе снотворное, чтобы ты ему не помешала. Как по мне, даже лучше, что ты ничего не заметила.

– Не увидела, на что ты способен? Мне давно это известно.

– Нет, – жестко отвечает он, уставившись прямо перед собой в одну точку. – Не услышала, что нес этот грязный ублюдок.

– Значит, ты не злился на меня за то, что я убежала из загородного дома?

Взгляд его усталых и смертельно опасных глаз перемещается на мое лицо.

– Я никогда не смог бы на тебя злиться, хотя с удовольствием надрал бы твою прелестную задницу. Ты чертовски рисковала, могла сломать себе шею или еще что похуже. Иногда я удивляюсь, откуда в тебе эти криминальные черты и склонность к риску. Ты еще хуже, чем я.

Нет никого хуже, чем он.

– Говорит человек, который перешагивает через перила, а потом прыгает с люстры с высоты нескольких метров.

Вокруг его глаз образуются морщинки.

– Мне удалось произвести на тебя впечатление? – спрашивает он с такой вкрадчивой ноткой, что у меня сразу же начинает покалывать в животе.

– Очень даже.

Мы обмениваемся короткими взглядами, как раньше, прежде чем сияние в его глазах меркнет.

– Значит, ты не надерешь мне задницу за то, что я сбежала, чтобы защитить твоих людей?

– По крайней мере, не сегодня, – изворотливо парирует он.

Чего-то не хватает. Я чувствую, что что-то изменилось. И вдруг в памяти всплывают слова, которые вывели меня из комы.

«Скажи мне, мать твою, что делать! Потому что я не могу придумать ничего другого, кроме как отправить ее как можно дальше, чтобы больше ее не любить!»

Он больше не хочет меня любить? Или я неправильно разобрала его слова? Под воздействием лекарств неверно истолковала смысл фразы?

– Демон… – начинаю я. – Мне…

Поскольку он снова уставился перед собой, чтобы не встречаться со мной взглядом, я просовываю руку под его толстовку. Он тут же напрягается и перехватывает мое запястье.

– Нурия…

– Что происходит? Что изменилось?

Он просто смотрит на меня, не отвечая на вопрос.

– Ты винишь себя за то, что я чуть не умерла? Это не твоя вина.

Он ехидно фыркает под маской.

– Не я вонзил клинок тебе в грудь, тем не менее именно я позволил тебе переступить порог этой проклятой церкви.

– А ведь я несколько раз просила тебя. Говорила, что не хочу покидать лимузин.

На одну маленькую вечность его взгляд сливается с моим, пока он, тихо выдохнув, не закрывает глаза. Теперь у него есть ответ. Потому что я все знаю. Причем знаю уже очень давно. Он блестящий актер, но ему не удалось обмануть меня, по крайней мере, не до самого конца. Его выдала забота обо мне, а еще – его запах. Несмотря на то что цвет его глаз стал другим, он изменил голос и довольно часто пытался обращаться со мной так же грубо, как и другие мужчины Гавриила. Я его заметила.

– Что? Думаешь, я не обратила внимания на то, что ты постоянно находишься рядом со мной, Делтон? Что ты вел себя чересчур мило и заботливо?

Наконец Демон делает глубокий вдох. Если он собирается все отрицать, то не убедит меня никакой ложью в мире.

– Наверное, я никогда по-настоящему не осознавал, что ты умнее любого из моих врагов. Точно так же, как недооценивал твою преступную склонность вылезать из окон и обманывать моих людей. Больше со мной такого не случится. Ты должна была войти в церковь, чтобы гости отвлеклись на твое присутствие, а я и мои ребята могли подготовиться. Уверяю, если бы мне снова пришлось принимать