Любимый злодей. После - Д. С. Одесса

Но когда Нурия, с трудом моргнув, открывает глаза, я понимаю, что она не спит. Но, может быть, это я сплю? Охренеть! Я тут же бросаюсь к кровати, в то время как оцепеневший Уайлдер не двигается с места, словно у него галлюцинации.

– Она очнулась!

Глава 22

Нурия

Слышишь, как поет мое сердце?

Слышишь, как моя душа зовет тебя?

Слышишь, как мой дух взывает к тебе?

Сердце гулко бьется в груди.

Умпф. Умпф. Умпф.

Удары настолько сильны, что от них поднимается грудная клетка. Возникает ощущение сдавливания, странное, механическое.

– Скажи мне, мать твою, что делать! Потому что я не могу придумать ничего другого, кроме как отправить ее как можно дальше, чтобы больше ее не любить! – проникают чьи-то слова в мой вялый разум.

Демон. Это Демон.

Но… почему он не хочет меня любить? Почему он так взволнован, так зол, так громко говорит? С кем он разговаривает? Потому что приглушенный мужской голос, который ему отвечает, едва различим.

Я борюсь со свинцовой тяжестью в голове и заставляю себя открыть глаза. Почему это так трудно?

С трудом размыкаю веки. Сначала меня встречает полутемная комната с наполовину задернутыми шторами, сквозь которые пробивается лишь немного дневного света. Затем я замечаю высокую фигуру в черной куртке. С темными татуировками, доходящими до подбородка, и пронзительным демоническим взглядом. Это Лек-стон.

Лекстон здесь.

– Она очнулась.

В следующее мгновение с другой стороны появляется мотоциклист в черном шлеме с откинутым козырьком. Его темно-синие глаза, которые всегда напоминают мне о последних секундах сумерек, опасно сужаются. Брови сдвинуты, черные пряди прилипли ко лбу. Вид у него чертовски скверный.

– Демон, – хочу сказать я, однако у меня не получается издать даже вздох, стон или хрип. Почему?

Я концентрируюсь на монотонном клокочущем звуке, который переходит в мягкое клацанье. Понимаю, что у меня во рту находится какой-то предмет, а сама я едва могу пошевелиться. В панике смотрю направо, где стоит Лекстон. Это что, новый трюк, чтобы заткнуть мне рот?

– Успокойся, кисуля. Ты спала, очень долго спала, и за тебя еще дышит аппарат, – объясняет Лекстон, наклоняясь ко мне. – Не паникуй, я позову врача.

Не паниковать?

Моя грудная клетка двигается сама по себе, при этом я не делаю осознанных вдохов. Такое ощущение, что мной управляют дистанционно.

– Оставайся с ней и не делай глупостей, – командует Лекстон своему другу.

С чего бы Демону делать глупости? Мой взгляд мечется от Лекстона к Демону и обратно, и так снова и снова, пока Лекстон не отворачивается от кровати. Что происходит?

– Ш-ш-ш, успокойся. – Демон снимает шлем, на котором остались капли воды, затем стягивает правую перчатку, чтобы коснуться пальцами моей щеки.

Я поднимаю левую руку, чтобы взять его ладонь.

Что случилось? В глазах собираются слезы, потому что я хочу задать ему столько вопросов, но не могу говорить. Где я? Сколько спала? Как все это могло произойти?

Я тянусь к его руке, чтобы указательным пальцем нарисовать на ладони буквы «Ч», «Т» и «О».

– Что? – спрашивает у меня Демон.

Я киваю.

– Что случилось? – продолжает он.

Я стискиваю его руку, чтобы он не ушел, как Лекстон.

– Тебя… – Он мучительно вздыхает. – Тяжело ранили. Дела были совсем плохи, мо…

Моя? Моя роза?

Он прочищает горло.

– Мои люди вызвали «Скорую помощь», которая доставила тебя в больницу. Там тебя несколько часов оперировали лучшие врачи страны, но им пришлось ввести тебя в кому, потому что…

Я вопросительно хмурюсь. Почему он постоянно останавливается, пока говорит? Я крепче сжимаю его руку. Рассказывай дальше.

– Потому что ты была в очень плохом состоянии. Тебя дважды пришлось реанимировать, правое легкое… и сердце…

Он просовывает свои пальцы между моими, переплетает их и смотрит на меня сверху вниз с таким выражением раскаяния и боли, что меня пробирает дрожь. Никогда прежде не видела его таким печальным, таким отчаявшимся и исстрадавшимся.

– Медицинское вмешательство спасло тебе жизнь, но врачи не знают, до какой степени ты сможешь полностью восстановиться без лекарств и вспомогательных средств…

Из уголков моих глаз бесконтрольно катятся слезы, когда я понимаю и киваю. Он высвобождает свои пальцы из моих и гладит меня по щеке.

– С тобой все будет хорошо, я знаю.

Я снова ловлю его руку, которую он убрал, и тут дверь открывается, а в комнату входит команда людей в белых халатах. Демон тут же встает.

Нет, нет, останься со мной.

Я тянусь к нему, желая ощутить его кожу, его тепло. Демон переводит взгляд с моей руки на Лекстона, который, в свою очередь, мрачно взирает на него. В итоге Демон обхватывает мои пальцы обеими руками. Почему он колебался?

Врачи обмениваются замечаниями о моем состоянии, проверяют оборудование и показания, пока я тону в полночно-синих радужках Демона. Мы просто смотрим друг на друга.

«Останься со мной, – умоляю я. – Не уходи».

Он опускает веки и незаметно кивает, давая мне понять, что не намерен уходить. Что он здесь. И остается.

Затем у меня из трахеи извлекают трубку. Хотя по ощущениям, как будто вытягивают саму трахею. Все горло болит, кажется странным, шершавым. Я давлюсь и кашляю, стискиваю пальцы, зажатые в ладонях Демона, в кулак – из меня словно в любой момент вылезет кусок легкого.

– Ты очень хорошо держишься, кисуля, – говорит Лекстон, стоя рядом с Демоном и положив ему на плечо татуированную руку.

– Выглядит замечательно, – комментирует врач с короткими темными волосами и гладко выбритыми щеками и подбородком, делая пометку на своем айпаде. – Вам следует отдохнуть, мисс Касадо, и пока что избегать разговоров. Мы проверим вас через час.

После того как врачи удаляются, Лекстон широко мне улыбается, как будто увидел восьмое чудо света.

– Я знал, что ты выкарабкаешься и не откинешь копыта. Так как говорить ты не можешь, я принесу тебе блокнот и ручку. Уверен, у тебя масса вопросов, на которые Демон с радостью ответит.

Демон же радостным не выглядит, судя по его виду, он скорее готов взглядом раскромсать Лекстона на тысячу ломтиков.

Но Лекс все равно сует мне в руку блокнот с ручкой. Я тяжело сглатываю – это оказывается больно и нелегко.

«Где я?» – неразборчиво нацарапываю я на бумаге.

Лекстон поворачивает блокнот к Демону.

– В больнице – это короткая версия, – шутит Лекстон.

Я хмуро смотрю на него, в результате чего он перестает смеяться.

– Ты в больнице в Бостоне, – объясняет мне Демон. – После того как в Новой Зеландии провели последнюю операцию и тебя ввели в кому, я решил переправить тебя в Бостон на самолете.

Меня