Солнце на красном - Наталья Нежданова

правду или лжёт. Ох и непросто же приходилось нашим предкам! Ну да, они выкручивались, изучая максимум информации о человеке из разных источников. Ещё многое можно было прояснить, если долго и внимательно беседовать с ним, задавая каверзные вопросы, создавая стрессовые ситуации и наблюдая за физиологическими реакциями организма. Хотя при наличие сильной мотивации и высокого интеллекта подобные ловушки вполне возможно обойти.

Правда, те, кто не стеснялся в средствах, могли применить и вещества, подавляющие волю. А о том, находились ли в дотелепатическую эпоху люди, способные этому сопротивляться, я просто не знаю.

Открываю дверь и мы заходим. Я наливаю стакан воды и протягиваю Тену. Тот хватает его и с жадностью осушает.

— Сначала чай попьём, — говорю я и достаю из охладителя кусок копчёного мяса из уже подходящих к концу запасов со Светлого Айрина. — Обедать пора, а мы ещё не завтракали!

Быстро накрываю на стол.

— Неужели это настоящее мясо? — спрашивает Мэт, положив ломтик на тонкий цельнозерновой хлебец, у них тут выпекаются только такие.

— Совершенно идентично полученному от убитой живности, — уверяю я. — Неотличимо ни по вкусу, ни по составу!

— Действительно, как настоящее! — восхищается тану, когда пробует на вкус. — У нас это большая редкость! Мясо от животных получают лишь в нескольких общинах. Да и то в ограниченных количествах: для детей или на праздничный стол. Обычно обходятся рыбой.

— А у нас вообще животноводство исчезло, — отвечаю я. — Живность держат исключительно в качестве домашних питомцев, ну или в научных целях. Все животные продукты сейчас получают с помощью культуры тканей в биореакторах. Принцип регенератора, я уже рассказывала. Это довольно новая технология, мой отец запускал одну из первых таких пищефабрик. В детстве я постоянно дегустировала опытные образцы!

— С древних времён многие наши великие мыслители полагали, что в будущем исчезнет необходимость убивать животных для еды, — замечает Мэт. — Вот только мы пока не доросли даже до того, чтобы перестать убивать людей!

Повисает молчание.

— А тебе понравилось? — спрашиваю я Тена.

— Очень вкусно! Я такого не ел никогда! — смущённо отвечает он.

Глава 49

Мы допиваем чай и я начинаю рассказывать Тену про телепатию. Он слушает молча, а потом вдруг заливается краской. Тогда я вспоминаю разговор о телепатии с Согласующим, который переживал насчёт того, что у человека имеются связанные с интимной телесной сферой мысли и чувства, и принимаюсь объяснять этические принципы телепата.

— Я согласен, — с лёгким оттенком безысходности протягивает Тен.

— Если тебя смущает, что я женщина, можешь дождаться моих товарищей!

— Да ну, чего откладывать? Лучше сразу.

Я отодвигаю от стены кресло.

— Тогда садись и устраивайся поудобнее! Это может продлиться довольно долго.

То, что я вижу в его сознании, потрясает меня до глубины души. Его мир с детства расколот конфликтом между растоптавшим свободу и достоинство людей государством Нового Иттана и родной семьёй, где взрослые остались верными изначальным принципам и ценностям Изгоев с порабощённой Оданы.

Я восхищаюсь его непоколебимой силой духа. Свалившихся на него превратностей судьбы, связанных с тяжелейшими переживаниями, с лихвой хватило бы, чтобы сломить многих. Но тут я смогу помочь. Точнее, попрошу кое-кого здесь, чтобы поддержали морально, и намекну, как это лучше сделать.

— Всё? — спрашивает Тен, когда я заканчиваю.

— Да.

— И… что?

— Всё хорошо! Не думаю, что у тебя возникнут какие-либо проблемы! Даже в нашем мире, на Светлом Айрине, тебя приняли бы как своего!

Мэт взглядывает на меня в полном недоумении.

— Он не лжёт! — отвечаю я. — И Новый Иттан — не сплошная тьма! Там много людей, которые готовы противостоять поработившей их Системе. И они хотят вступить в контакт со Свободными Общинами!

— У нас, конечно, были определённые предположения, — произносит Мэт. — Ну что ж, Совет соберётся очень кстати. Обсудим ещё и это.

— Он не будет перенесён из-за нападения? — спрашиваю я.

— А зачем? — удивляется Мэт. — Мы благополучно отбились! У нападавших огромные потери. Не думаю, что кто-то рискнёт сунуться к нам в ближайшее время!

— Это хорошо, нам не хотелось бы задерживаться слишком надолго! — радуюсь я.

— Попрошу тебя ещё об одной вещи! — добавляет Мэт. — Я задам нашему гостю несколько вопросов, и хочу, чтобы ты подтвердила правдивость его ответов!

— Да, конечно! — отвечаю я и встаю, чтобы налить воды в чайник.

Он переводит взгляд на Тена и говорит:

— Это будет последняя проверка перед тем, как допустить тебя в нашу общину!

Дверь в мою комнату распахивается с таким грохотом, что мы подскакиваем. Это оказывается Дейн. Он вихрем врывается внутрь и хватает меня за плечи:

— Ты цела? Всё хорошо?

— Да! Всё в порядке! — отвечаю я.

Тогда он стискивает меня в объятиях:

— Больше ни на шаг от тебя не отойду! Как бы я Кейну в глаза смотрел? Плохой из меня брат!

— Неправда! Ты самый лучший брат на свете! — отвечаю я и крепко обнимаю его в ответ.

Они вернулись! Словно камень сваливается у меня с души.

— Я, кажется, помешал, — произносит Дейн, заметив, наконец, сидящих за столом.

Он приветствует их и извиняется за своё громкое вторжение, а потом добавляет:

— Зайду к тебе попозже, Тэми!

Прежде чем убежать по своим многочисленным делам, Мэт вызывает супругу и просит её поселить Тена в свободной комнате для одиноких.

Файя приходит не одна. На ней надета перевязь из ткани, где уютно свернувшись спит совсем крохотный малыш.

— Это наш младший, ему всего два месяца! — объясняет она. — В таком возрасте проще носить его с собой, чем бегать к нему каждый раз по сигналу инта, что он заплакал!

Вид таких малышей всегда приводит в умиление, но я удерживаюсь от выражения своих чувств, так как не знаю об их культуре воспитания детей. Это у нас младенцы, можно сказать, «ходят по рукам», сопровождаемые восхищёнными комплиментами окружающих. Отчасти именно поэтому меня так ужаснула полная изоляция от общества дочери Эи.

Файя приводит Тена в такую же гостиную, как и та, куда выходят комнаты, где живём мы. Это довольно обширное помещение, с мягкими креслами и диванами, с красиво подсвеченными большими растениями. Одна из его стен совершенно пустая, гладкая и белая. Явно предназначена для развёртывания экрана.