Надежда для князя: переписать судьбу - Наталья Нежданова

Надо бежать! Звать на помощь! А я даже пошевелиться не могу. Хочу крикнуть «помогите», но лишь беззвучно шевелю губами.

За спиной раздаётся шум. Новый страх добивает и без того расшатанные нервы. Я закрываю руками лицо. Это конец!

Мир кружится и переворачиваются, когда меня хватают за плечи. Сознание ускользает и я погружаюсь во тьму. Но быстро выныриваю из этой мрачной глубины. Сквозь не до конца сомкнутые веки брезжит свет.

— Надежда, Надежда! — раздаётся над головой такой знакомый голос.

Я всё-таки заставляю себя открыть глаза. Откуда здесь Борис?

— Вы не ранены? — обеспокоенно произносит он.

— Нет! — почти беззвучно шепчу я.

Сама себя не слышу, но он, кажется, понимает. Я поворачиваю голову и вижу Федю с отцом.

Пытаюсь подняться. Князь тотчас подхватывает меня и помогает. Такое чувство, что ноги не хотят держать. Если бы не Борис...

— Ну что, вязать злодея-то? — спрашивает Федин отец.

Новый страх накрывает с головой. А ведь меня теперь посадят наверняка!

Но тут же спохватываюсь, что это — не мой родной мир. Тут ещё и похвалят за такое. И даже пистолет не отберут. И, главное, я не совершила непоправимого и для Благовольского ещё не всё потеряно!

Внезапно все оборачиваются на звук чьих-то шагов.

— Пшли вон! — раздаётся надтреснутый и явно не совсем трезвый голос. — Ишь, нашли место! Счас в полицию сдам!

Сторож проснулся! — соображаю я. Надо попросить его правда полицию вызвать!

Увидев Благовольского, лежащего среди пропитанных кровью опилок, незадачливый охранник трезвеет буквально на глазах. И несётся за городовым.

Борис обнимает меня за плечи и выводит на улицу.

— Зачем же вы сюда пошли? — недоумевает он.

Я принимаюсь рассказывать про Федю и Геньку.

Глава 54

— Как вы, барышня, от нас ушли, так Федька сразу и прибежал! — объясняет его отец. — Грязный да ободранный. Генька, поганец, в подвале его запер! Федька, значит, раму в окошке расшатал да выломал. Выполз кое-как и домой. Мы давай ругать, дак тут Машка говорит, что вас Генька куда-то повёл!

— Башку ему оторву! — басит Федя.

— Да помолчи ты, — машет рукой его отец. — И без тебя найдётся кому! Мы, значит, к вам на квартиру. Мало ли... А там барин вас ждёт. На автомобиле. Он-то горазд, сразу Федьку выспросил и сюда. Тута они втихаря лазали, бывало. У, охломоны! Перепугался за вас, значит!

Ну вот, опять полиция, — с тоской думаю я. Когда же я теперь домой-то попаду? И Борису ещё хлопоты. Хотя, может, и к лучшему. Вот так посмотрит на всё это и подумает, стоит ли со мной вообще связываться. И мне самой ничего решать не придётся!

Вот только от этой мысли мне становится не по себе. Как будто кусок из сердца вырывают. Я не хочу, чтобы он уходил!

Благовольского увозят в больницу под конвоем. А мы до глубокой ночи сидим в полицейском участке, отвечая на бесконечные вопросы. Борис привозит меня домой лишь под утро.

Я даже не знаю, что сказать маме. Просто гуляла? Так она всё равно правду узнает. Ей-то за что все эти треволнения?

И Натали будет переживать. Хотя чего теперь переживать? Наоборот можно успокоиться. Благовольский арестован. Как и убийца Лизы.

Геньку вот только жалко. Попадёт в приют — так и пойдёт по кривой дорожке.

Однако через пару дней я узнаю, что он теперь живёт у Гали.

— Своих трое, так ещё один не объест! — принимается объяснять она, когда я опять приезжаю за Машей. — Жалко парня-то. Я и мать его знала, Царствие ей небесное! Да и работает он, какую-никакую денежку на харчи всяко принесёт.

Понурый Генька молча сидит в углу. Уже извинился передо мной, но всё равно прячет глаза.

— Им бы с Федей учиться пойти, — произношу я.

— Да куда уж? — машет рукой Галя. — Читать-писать умеют, арихметику знают, и хватит! Выше головы не прыгнешь! Такая уж наша доля.

— Может, всё-таки в реальное училище их как-нибудь определить получится?

— А жить тогда на что? Харчи, одёжу справить? За комнату ещё платить. Да на чёрный день чтоб было. Мало ли...

Я опять думаю о проекте Строганова. Хоть бы у него получилось! И, главное, чтобы не случилось опять покушения.

Ну да, Благовольского арестовали. Но он ведь не один такой! Хочется надеяться, что полиция раскрутит его связи и выйдет на тех, кто им управлял. Я опять вспоминаю того банкира с лицом, которое никак не получается запомнить. Кто стоит за всем этим?

Однако моим надеждам не суждено сбыться. Потому что при переводе из больницы Благовольский умудряется покончить с собой. Сигает из окна вниз головой. Вот ведь ужас-то...

Я принимаюсь думать о его отце. Кто виноват, что так вышло? Да и только ли отец? Как получилось, что не нашлось никого, кто поддержал бы и вразумил запутавшегося и отчаявшегося подростка? Кто помог бы ему вновь обрести потерянную веру?

А мать Ольги? Нет, здешняя церковь явно не справляется со своими обязанностями! Причём принудиловка с Законом Божьим порой вызывает у молодёжи лишь презрение, а то и ненависть к вере отцов.

Хотя я-то знаю, что всё может быть организовано совсем иначе. Даже опробовала уже с девочками Закревскими. Недавно мы начали читать и обсуждать детскую Библию.

И я вижу, что им интересно! В конце концов, вопросы, связанные со смыслом жизни, смертью и бессмертием, непростым порой выбором между добром и злом — реально будоражат душу каждого. И если вместо зазубривания сухих догматов говорить об этом простым человеческим языком, да на конкретных примерах из жизни — такой предмет может стать одним из самых любимых.

И с догматами не всё так однозначно. Вон, Любочка и Катя страстно заинтересовались ангелами. Мне даже пришлось достать унылый тяжеловесный катехизис и пересказать им оттуда своими словами всё, что там было написано об этих чудесных созданиях. И ведь запомнили! С лёту, можно сказать.

А кого может оставить равнодушным жизнь и Крестная Жертва Христа? Или подвиги святых?

Да даже если это просто