Столкновение - Бал Хабра

не похож на тот, что был в прошлый раз. На этот раз он откровенный, почти звериный, когда мы набрасываемся друг на друга. Как будто от маленького вкуса мы испытываем жажду и нетерпение.

— Ты такая чертовски упрямая, — он шлепает меня по заднице.

— Только потому, что ты такой раздражающий.

Его рука проникает в мои леггинсы, и он сжимает в кулак мои трусики. Мой отчаянный звук разрывает наш поцелуй, и губы Эйдена находят мою шею. Все мое тело пылает, и мне нужно, чтобы он ослабил жжение.

Моя рука обхватывает его через треники, и он стонет, его лицо искажается от чистого удовольствия.

— Блять.

— Можно? — спрашиваю я у его губ, и он кивает, глядя, как я опускаюсь на колени. — Мне нужны твои слова, Эйден.

— Да, Саммер.

У меня перехватывает дыхание, когда я стягиваю с его ног трусы и боксеры и вижу его всего. Самое главное — татуировка в виде паука, расположенная чуть ниже его тазобедренной кости. Мое внимание перехватывает чернила, прежде чем я успеваю задать вопрос.

— Скажи, что ты жаждешь меня в своем рту.

— Я хочу тебя в своем рту, — говорю я, совершенно ошеломленная его видом.

Эйден крепко сжимает кулак вокруг толстого основания и несколько раз подглаживает его. Я перевожу взгляд с его твердого члена на лицо, когда он шлепает меня по щеке.

— Открой.

Это один из редких случаев, когда я делаю то, что мне говорят. Я поднимаю свой слегка прикрытый взгляд, полностью вбирая его в рот. Эйден сжимает мою челюсть и входит так глубоко, что мне приходится регулировать дыхание, чтобы не отстать. Мои губы обхватывают его ствол, а его рука погружается в мои волосы.

— Вот так, детка.

Слезы вырываются из уголков моих глаз, когда я вбираю его глубже, и он проникает в горло. Эйден со стоном откидывает голову назад, и я принимаю это как подсказку, чтобы взять его яйца и нежно сжать их. Глубочайший стон отзывается в моем ядре, и он так крепко держит меня за волосы, что это почти больно. Он толкается вперед, чтобы погрузить себя в меня полностью, и я крепко сжимаю его бедра.

— Так идеально. Так чертовски хорошо, Сам.

Мой живот вздрагивает, и я сжимаю свои скользкие бедра вместе.

— Блять. Я сейчас кончу, — он задыхается, когда я беру его так глубоко, что я захлебываюсь слюной. — В рот? — спрашивает он.

Когда я киваю, по моему горлу стекает теплая струйка, и я глотаю его удовлетворение. С тихим ругательством он наклоняется и прижимается лбом к моему.

— Ты станешь моей смертью, — говорит он, поднимая меня на ноги и нежно целуя.

Руки Эйдена остаются на моем лице, но моя горящая кожа умоляет его тяжелых рук.

— Прикоснись ко мне, — шепчу я.

Я чувствую, как он улыбается мне в шею, когда обхватывает меня за ноги, и мой вздох одобрения разносится по комнате.

Внезапно я оказываюсь на его кровати, и он стягивает с меня леггинсы, поднимая одну из моих ног, чтобы проложить дорожку поцелуев к внутренней стороне бедра. Мягкие губы целуют клочок ткани, пока его палец не зацепляется за пояс. Руки Эйдена дрожат, когда он стягивает мои трусики вниз по бедрам. Этот уверенный в себе атлет, который мог бы получить любую на золотом блюдечке, дрожит, и это вызывает во мне совершенно новый жар.

Я вздрагиваю, когда его взгляд согревает мою кожу, и так же быстро его лицо исчезает между моих ног. Его пальцы впиваются в мою плоть, поднимая мои бедра с кровати, а его рот накрывает меня. Я хватаю его за волосы, пока он мучительно всасывает мой клитор.

— Ты такая чертовски вкусная.

От его теплого дыхания мне становится так жарко, что грудь болит от напряжения. Когда он просовывает в меня свой язык, сопровождаемый двумя толстыми пальцами, я зажмуриваю глаза, и, клянусь, по моей щеке течет слеза. Он продолжает двигаться в интенсивном ритме, который вырывает дыхание из моих легких и заставляет меня кончать так сильно, что у меня несколько минут не было ни одной мысли.

Я вновь обретаю способность сосредоточиться только тогда, когда он целует мой живот, поднимая мою рубашку выше, пока его глаза не встречаются с моими, спрашивая разрешения. Я хихикаю и стягиваю ее с себя. Затем он снимает с меня лифчик и без колебаний ослабляет давление. Большим пальцем он ласкает напряженный сосок, а языком посасывает другой.

Я подношу руку к его лицу, заставляя его поднять глаза, чтобы я могла поцеловать его снова. Мне нравится, как он целуется. Медленно и внимательно, словно он читает, чего именно я хочу. Сладкий поцелуй сжигает все запреты, и мое тело загорается от конкретной потребности. От отчаяния по моему телу пробегает дрожь, и когда Эйден отстраняется, он уже улыбается.

— Настолько хорошо? — поддразнивает он.

Я закатываю глаза и притягиваю его ближе.

— Может, ты уже трахнешь меня?

27 | ЭЙДЕН

Если попытка разозлить ее закончится тем, что она окажется голой и в моей постели, я вряд ли когда-нибудь остановлюсь. Глядя на раскрасневшееся лицо Саммер и мягкую кожу, которая так и манит к себе мой рот, я благодарю маленькую коровку, которая лежит выброшенная у двери.

Может, ты уже трахнешь меня?

Ей не нужно спрашивать меня дважды.

Ее взгляд следит за моими руками, когда я глажу свой член, красивые карие радужки вспыхивают.

— Я тебя ненавижу, — пробормотала она.

Я усмехаюсь, придвигаясь ближе.

— Ты будешь ненавидеть меня еще больше, когда завтра не сможешь ходить.

— Это обещание?

— Это гарантия.

Я прижимаюсь губами к ее губам, прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще. Если она продолжит говорить, я уверен, что не продержусь дольше полусекунды. Она ложится на спину и раздвигает колени, показывая мне свою сладкую, мокрую и готовую киску. Потянувшись к ящику тумбочки, я достаю презерватив и надеваю его.

Мое тело гудит, и я снова целую ее, пробуя на вкус ее сладкий язык. Ее отчаянное хныканье разрывает наш поцелуй, и она выгибает спину с затаенным стоном, когда мои костяшки пальцев касаются ее чувствительной сердцевины.

— Не дразнись, — упрекает она.

Я отстраняюсь с широкой улыбкой.

— Я не дразню, — я провожу своим членом по ее киске и наблюдаю, как она извивается с тихим звуком удовольствия. — Я просто знаю, что тебе нравится.

Я вдавливаю внутрь только кончик, и она стонет так громко, что я вынужден зажать ей рот рукой.

— Ребята еще спят, — шепчу я, касаясь губами ее уха. — А я очень