Столкновение - Бал Хабра

стон, и она использует эту возможность, чтобы просунуть свой язык в мой рот. С каждым движением ее языка по моему рту меня пробирает тихая дрожь, а в глазах вспыхивают ослепительные фейерверки. Саммер прижимается ко мне сильнее, чувствуя, как я возбужден, и я пытаюсь использовать все возможные приемы, чтобы не кончить быстр

Она кладет мои руки высоко на бедра, позволяя мне скользить ими вверх, чтобы коснуться шелковистой кожи под майку. Ее хныканье вибрирует на моей коже, когда я касаюсь кружева ее бюстгальтера, вызывая во мне дрожь.

Саммер отстраняется, чтобы перевести дыхание, ее полные губы припухли, а глаза стали темными, как ночь.

Она чертовски красива. Очень красивая. Одно только присутствие ее вблизи похоже на сильный удар в грудь. Я чувствую, как этот образ поселяется в каждом уголке моего мозга.

Мягкие локоны обрамляют ее лицо, и когда я их убираю, карие глаза мерцают. Мы оба тяжело дышим, и мое тело кажется заведенным, как игрушка, когда я смотрю на ее приоткрытые губы.

В отчаянии я задираю ее майку, пока кружевной белый бюстгальтер, едва прикрывающий ее тяжелые сиськи, не оказывается на виду. Воздух становится таким густым, что мне кажется, что я задыхаюсь. Я сжимаю в кулаке ее волосы, чтобы снова притянуть ее к своим губам. Она не упускает ни одного шанса, в ритм, скользя руками по моему прессу и зацепляя их за пояс моих джинсов. Ее движения быстры, и мне до смерти хочется освободиться и погрузиться в нее. Но по какой-то чертовой причине, даже когда каждая унция крови в моем теле приливает к члену, я хочу действовать медленно.

Я хочу услышать ее голос, заставить ее смеяться, заставить ее кричать, когда я буду медленно доводить ее до кульминации. Я хочу всего этого, всю ночь напролет. Но с ее темпом она готова покончить с этим на холодных кожаных сиденьях моего грузовика. Мы не произнесли ни слова с тех пор, как оказались внутри, и мне до боли в когтях хочется услышать ее голос, или ее оскорбления, что угодно.

— Ты надела это для меня? — спрашиваю я, когда ее губы касаются основания моего горла, зажигая огненную линию, и рассеянно скольжу пальцами по материалу ее бюстгальтера.

Она отстраняется, словно пытаясь понять, какого черта я говорю.

— Да, а потом я вытатуировала твое имя на своей заднице.

Я смеюсь, а она улыбается. Я мгновенно убеждаюсь в том, что ее хрипловатый голос возбуждает меня до новой степени. Я исследую оголенную кожу ее живота и скольжу губами по ее шее поцелуями.

— О Боже, — стонет она, когда я покусываю область чуть ниже ее уха.

Я зафиксировал эту реакцию на будущее. Когда она снова потянула меня за пояс, от опьянения меня отвлек визг автомобильных шин о скользкий тротуар снаружи.

Это возвращает меня к реальности, и я беру ее за руки.

— Подожди.

Подожди?

Мой член замирает, как бы говоря мне о том, как сильно я буду жалеть об этом.

— Я не хочу, чтобы наш первый раз был в моем грузовике.

Ее глаза смягчаются, но она моргает, убирая всякую уязвимость.

— Какая разница? Я же не представляла себе цветы и свечи.

Самое обидное, что я бы подарил ей их, если бы не был уверен, что она бросит их мне обратно в лицо.

— Ты заслуживаешь большего, чем быстрый трах на парковке.

Несмотря на очень неприличные образы, проносящиеся в моей голове, я бы предпочел сделать все эти вещи с ней в моей комнате. Или в ее. В любой другой, где есть кровать и четыре стены.

У нее перехватывает горло, и я не могу понять, выражает ли она понимание или раздражение. Саммер не смотрит на меня, когда она слезает с моих коленей и поправляет майку. Она молчит долгую минуту, позволяя напряжению стать достаточно плотным, чтобы почувствовать его вкус.

— Этот образ хорошего парня начинает раздражать.

Значит, все-таки раздражение.

Я вздыхаю.

— Ты не можешь злиться, поскольку я считаю, что мы не должны делать это на моем заднем сиденье.

Она, наконец, смотрит на меня, и что-то холодное оседает в некогда электрическом воздухе.

— Нет, я не злюсь. Потому что, в отличие от тебя, я не позволяю своим эмоциям вмешиваться в это дело, — ее смех совсем не дружелюбный. — Ты серьезно должен быть первым качком, который отказался от девушки, стоящей перед ним на коленях.

Саммер распахивает дверь машины и выскакивает наружу, захлопывая ее за собой. В холодном уединенном воздухе моего грузовика я бормочу проклятия и выскальзываю наружу с неловкой эрекцией в штанах.

Пока я соображаю, что происходит, она уже пересекла половину парковки. И как, черт возьми, все пошло не так?

— Давай я отвезу тебя домой, — говорю я ей вслед.

— У меня есть ноги. Позвони мне, когда перестанешь изображать из себя джентльмена.

Удар головой о раму машины не облегчает тяжести моей глупости. О чем я только думал? Такая девушка, как Саммер, не дает такой возможности легко, а я упустил ее за считанные минуты. Мне нужно серьезно оценить ситуацию, потому что она права. Я должен быть, первый парень, который отказал девушке, о которой он мечтал. Все могло бы закончиться тем, что ее персиковый аромат терся бы о мое тело, но я знаю, что, несмотря ни на что, я все равно принял бы то же самое решение. Она заслуживает большего, чем вид арены и запах кожи.

Я сажусь в свой грузовик и еду за ней, чтобы убедиться, что она благополучно добралась до дома.

Это дерьмо с хорошим парнем действительно раздражает.

26 | САММЕР

Я в нескольких секундах от того, чтобы выбросить свой пятилетний план в мусорную корзину и бросить учебу. Насколько важно стремиться к мечте? Жить жизнью, которая соперничает с аварией на трассе I-95, не так уж и плохо.

— Ты полностью игнорируешь основу своего первоначального проекта, — продолжает ругать мою работу Донни.

— Мое исследование может отличаться от моего проекта. В этом вся суть, — возражаю я.

От этого разговора у меня дергается глаз. После того как две ночи назад я выбежала из грузовика Эйдена, я не спала. Я не могла перестать думать о том, как он меня целовал. Или о стоне, который сорвался с его губ, когда он прижался своими бедрами к моим. Пока его проклятая совесть не стала мешать.

— Итоговая работа все равно должна быть основана на ней, — заявляет Донни.

— Я кое-что изменила в своей методологии и литературе.