Холодная малышка - Карли Рoбин

В конце концов я устраиваюсь на его диване — который оказывается куда удобнее моей кровати — вместе с Гусем и своей книгой. Для выходного дня все складывается просто чертовски здорово. Единственная проблема возникает, когда приходит время ложиться спать.

— Гусь, ко мне.

Он садится в дверном проеме, уставившись на меня своими темно-карими глазами.

Я похлопываю по гостевой кровати в жалкой попытке завлечь его. Очевидно, его на это не проведёшь. Слишком уж упрямо он продолжает бурить меня взглядом, не отводя глаз. Может, ему нужно в туалет? Я заставляю себя подняться из теплой постели и плетусь к задней двери, но Гусь за мной не идет. Вернувшись, я обнаруживаю, что он скребет лапой дверь в спальню Коула.

— Папы нет дома, приятель, — говорю я ему тем самым писклявым голосом, на который всегда срываюсь при общении с животными. — Пойдем спать в гостевую комнату. Ну же.

Игнорируя меня, он упорно пытается прорваться в хозяйскую спальню. Начинаю думать, что Коул не шутил, когда говорил, что Гусь нигде больше спать не станет. Стоит мне открыть перед ним дверь, как он запрыгивает на огромную двуспальную кровать и сворачивается маленьким клубком у нее в ногах.

Ой, да ради всего святого.

Комната оформлена в темно-серых тонах, с четкими гранями и строгими линиями, но, оглядевшись, я замечаю детали, которые безошибочно выдают Коула. Картина над кроватью — черно-белый снимок хоккейного матча. Обе прикроватные тумбочки уставлены семейными фотографиями. А в его гардеробной собрана, кажется, вся спортивная экипировка, когда-либо созданная Nike и Adidas. На комоде прямо рядом с одеколоном я нахожу даже те два стакана, которые подарила ему на Рождество.

К тому моменту, как я завершаю свою самостоятельную экскурсию, Гусь уже крепко спит на кровати. Черт. Вариантов два: либо тихонько выскользнуть отсюда в надежде, что он не заметит, либо провести ночь в постели Коула. Постели, которая выглядит невероятно удобной. С ортопедическими подушками. С уютным одеялом. И с собакой, которая наотрез отказывается спать где-либо еще.

На раздумья уходит гораздо меньше времени, чем следовало бы. Но в конце концов, если уж мне не суждено спать с Коулом, то почему бы хотя бы не покайфовать в его постели.

Глава 20

Коул

Наша команда не забивает в первом периоде. Трудно забить, когда химии между нами никакой, а эту чертову шайбу никак не удается провести мимо лучшего защитника «Рейнджеров». Джейсон ДеВрис — первостатейный козел, известный своими грязными подколками. Ну и в качестве бонуса — он меня просто презирает. Почему? Исключительно из-за того, что я как две капли воды похож на человека, который «увел его девушку». Смешно, хоть и неудивительно, что бурная личная жизнь Нейтана доставляет мне проблемы годы спустя. Кое-что никогда не меняется.

К концу второго периода мы забиваем один гол, но все еще уступаем сопернику две шайбы. Джейк пасует мне, но ДеВрис перехватывает шайбу и впечатывает меня в борт. Столкновения — часть игры, и в большинстве случаев они проходят в рамках правил. Это было не из таких, и тем не менее судья не фиксирует нарушение.

— Какого черта ты творишь? — ору я, отпихивая ДеВриса от себя.

Он ухмыляется, в его глазах горит неприкрытая неприязнь.

— Такой же паршивый игрок, как и твой братец. Не можешь провести мимо меня простейшую шайбу.

Я с силой толкаю его в грудь. Меня не так-то легко взбесить во время игры. Хоккеистам приходится вырабатывать иммунитет к постоянным словесным нападкам и агрессивному тестостерону, потому что заработать удаление можно примерно девятью миллионами способов. Обычно мне удается сохранять достаточно холодную голову, чтобы избегать скамейки штрафников, но упоминание Нейтана? Все, сука, игра окончена.

— Повтори, что сказал?

— Да брось, — мрачно усмехается он. — Мы все знаем, что братья Берретт так и не оправдали хай…

Я врезаюсь в него прежде, чем он успевает выговорить хоть слово. Ярость, обжигающая и тяжелая, вспыхивает во мне и полностью поглощает. Драка быстро разрастается: игроки «Рысей» и «Рейнджеров» сваливаются в кучу, желая поучаствовать в заварушке, а заправляет всем этим делом не кто иной, как Логан. ДеВрис успевает заехать мне локтем по носу, но только после того, как я пробиваю несколько плотных ударов. Когда судья оттаскивает меня от него, первым в поле моего зрения попадает главный тренер, и он зол как черт.

Черт.

Я нахожу Майю свернувшейся под моим одеялом, а у ее ног сопит мой пес. Возможно, она оказалась здесь только потому, что Гусь по непонятным причинам невзлюбил гостевую спальню, но я не из тех, кто дареному коню — или шоколадному лабрадору — смотрит в зубы. Я бесшумно бросаю спортивную сумку на пол в гардеробной и крадусь по деревянному полу к кровати. Поскольку Гусь — худший сторожевой пес в истории человечества, он даже не вздрагивает от звука моих шагов.

Майя лежит на левом боку, подложив ладони под щеку. Ее губы сложены в очаровательную гримасу, которая забавно контрастирует с расслабленными бровями.

Я провожу кончиками пальцев по ее щеке, наслаждаясь нежностью ее кожи. Боже, она потрясающая. Должно быть, я случайно произношу это вслух, потому что в ту же секунду, как эта мысль проносится у меня в голове, тишину дома прорезает крик, и маленький кулак прилетает мне прямо в лицо.

— Черт. — Я отшатываюсь, хватаясь за челюсть. Если после драки на льду на моем лице еще оставались живые места, то теперь и их не осталось. По губам стекает теплая жидкость, подтверждая, что ее удар заново вскрыл мою утреннюю рану. Больно до безумия, но надо признать — правый хук у нее отменный.

Она испуганно пищит и садится на кровати, широко распахнув глаза в полумраке комнаты.

Я не могу сдержать смешок.

— Определенно не тот теплый прием, на который я рассчитывал.

Майя включает ночник на тумбочке и закрывает рот обеими руками.

— О боже мой. Прости! Я подумала, что это грабитель. — Она поворачивается к Гусю. — Какого черта, парень? Ты вообще-то должен меня защищать, а не дрыхнуть, когда меня пытаются похитить.

Пес сонно моргает в ответ, после чего сползает с кровати и неспешно плетется ко мне.

Со вздохом она