Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

- Уверена, милорд. Очень хочется в вас верить, - несло меня от понимания своей женской власти над ним и соответственно – почти вседозволенности. Я, конечно, не королевский юрист, но я женщина. Достаточно опытная и умная, надеюсь, женщина. Или не слишком… понимала ведь сейчас, что спешу, что мало знаю его, что может и зря начинаю с откровенного соблазнения, ставя для себя цели может и недосягаемые. Но сейчас – как-то немного мимо ума, сейчас я чувствовала именно так. И говорила, как чувствую, и вела себя… Если не угадаю – только моя беда.

Отвращения к предстоящему процессу не было – я столько грязи за это время на себе вывезла, с себя и Аннет смыла… да и штукатуркой она от мужика не отваливалась. Они все и сильно потеют, и пачкаются, если тяжело работают. Вот толькото самое– это уже сам, милейший, не настолько мы близки, а я отслежу качество помывки. Мой гинеколог говорила, что у женщинтамчище, чем во рту и все наши неприятности – только от мужиков… немытые они или заразные.

Намылив жесткую тряпку, я зашла ему за спину и чуть отклонила, нажимая на плечи: - Голову вымоем утром. Ну что – приступаем потихоньку?

Мокрая рубашка чуть холодила тело, нужно было двигаться, иначе начну подмерзать. Прохлада эта… новые ощущения отвлекли от нервного состояния, вызванного разговором. Я будто только глаза открыла и сейчас принимала в себя то, что происходило вокруг. Было еще неплохо видно, но уже подкрадывались сумерки… вечерний дождь тихо шелестел по траве, осторожно барабанил по вощеному навесу и брошенной у пенька накидке.

Я провела мыльной ветошью по широким плечам, рассматривая их – кожа была смуглой даже без загара. Странно – раньше я считала, что коренные англичане все сплошь были рыжеватыми. Нажала сильнее, потерла… все-таки, наверное, нужно усилие. А ноги у него по-мужски щедро поросли темными волосками, ногти аккуратно обрезаны… сильные руки послушны мне, не напряжены… Я отмечала это все как-то отстраненно, будто войдя во транс или поймав волну - явно не ту, что нужно, неправильную. Потому что эти касания, тихие слова моих указаний, наше дыхание – отчетливое, глубокое… и мои движения - сильные, но медленные, будто чуть заторможенные, сонные…

Чувственная феерия какая-то, волшебство, взявшееся непонятно откуда – без чувств, без любви. Разве так бывает? Нужно будет подумать об этом, обязательно подумать…

- Вставайте, теперь нужно хорошенько ополоснуться, милорд, - расстроенно вздохнула я.

- Томас, - тихо, но уверенно поправил он меня.

- Хорошо, когда мы наедине – Томас, - согласилась я. Уступать в малом всегда несложно. Разогнулась и дернулась, краем глаза заметив в стороне движение…

Кто-то сразу же шагнул обратно за угол, заметив нас – наверное не слышал хозяйского приказа.

Глава 18

Ризли знал, что сейчас – по результатам последней экспедиции в женскую обитель монахинь-бенедектинок в Ромси, решается судьба его следующего титула. И больше того – он получил известие, что король уже готов жаловать его и вскоре вместе с «барон Ризли из Тичфилда», его появление будут провозглашать еще и как «граф Саутгемптон». Следующий титул всего через три года – такое стремительное возвышение воистину было редкостью.

Распущенные его стараниями монастыри Куорр на острове Уайт и Тичфилд в Хэмпшире дали сокровища, которые он до последней монеты передал в королевскую казну. Следом потекло золото из Ромси, хотя монастырь был скудно населен и менее обеспечен, чем мужские. И все равно деньги и пожертвования в виде драгоценных украшений, изъятые в женской обители, должны были окончательно убедить монарха, что он не ошибся в своем слуге.

Но одного только титула ему было мало – слишком большую цену, по ощущениям, платил он, выполняя приказы короля. Поэтому сверх титула Ризли рассчитывал получить в собственность еще и земельные владения монастырей, все равно ведь существовала практика раздачи освободившихся земель подданым, лояльно настроенным к религиозной реформе. А он был не просто лоялен, но и предан. Поэтому желательно - нескольких монастырей, но больше всего он желал получить для себя Бьюли.

Роспуск, или монастырская секуляризация оказалась делом непростым и в Ромси барон убедился в этом в очередной раз, похвалив себя за предусмотрительность и осторожность. Ему даже пришлось донести до членов отряда факты о не богоугодном поведении здешних монахинь: ношении плохих стандартов одежды с разрешения настоятельницы, хождениях в таверны города и даже нездоровых отношениях с капелланом. Вот только он забыл сказать, что факты эти были отмечены не при нынешней аббатисе, а гораздо-гораздо раньше.

В результате аббатиса Элизабет Райпроуз была обезглавлена, а подавленные увиденным монахини, которые сразу же принесли клятву верности королю, как новому главе Английской церкви, за монастырские стены изгнаны. Всё, как и везде, за единственным исключением – Ризли приказал не жечь и не разрушать монастырь. Это породило бы действительно сильное недовольство местных жителей, потому что церковь аббатства посвящена была святому Лаврентию и являлась местом поклонения горожан. Осторожность в очередной раз выручила его – отряд оказался не настолько надежен, как он рассчитывал и хорошо, что с драконовскими методами он не перегнул.

Но сразу же пойти с этими людьми на Бьюли уже не представлялось возможным. Он и не стал. Пока отряд отдыхал в Бэш, пэров он пригласил к себе, чтобы оставить самое приятное впечатление от своего общества. А последнее впечатление, как известно, всегда главенствует над предыдущими.

А предыдущие расстроили и его. Хотя Ризли и до этого не раз проклинали и делали это на таком подъеме чувств, что, разогнав первый свой монастырь в Хэмпшире, он всю ночь потом провел в покаянной молитве – пробрало до печенок, выморозило и безумным взглядом монаха, и его предсмертными проклятьями, перемежающимися молитвами. И все это под отчаянные молитвенные песнопения братии.

Некоторое время его держал в тисках настоящий страх – он ждал… Но последствий не было, проклятия не работали. Наоборот – его приблизили и возвысили. И он отпустил свои страхи, подхлестнув исполнение вассального долга стремлением к настоящей выгоде. А почему нет, если исполнение это дается так непросто?

Теперь следовало заняться Бьюли и тогда его работа в Хэмпшире считалась бы завершенной. И уже можно было бы просить о землях, завершив список желаемых владениями аббатства у Нью-Форест.

Затягивать с этим не стоило и домой он возвращался, чтобы немного отдохнуть, а потом выехать за новым отрядом и отобрать там надежных людей лично. Обратиться с этим следовало к… военному губернатору в