Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

Я шагнула от него, оглядываясь вокруг – не понимала ни хрена. К чему спешка? Пока я спала, на заднем дворе слуги выставили «парадное», похоже, корыто – в два раза больше того, что использовала до этого я. В него с трудом, но вполне можно было забраться и двоим. И оно уже застелено было простыней – ну, это понятно. Рядом кипела вода в котле и стояла бочка с холодной. А Ризли, даже не проводив своих гостей и не дождавшись отсутствия лишних глаз…

- Вначале я собиралась избавить вас от вшей, - решительным шепотом объяснила я, - а это не то, чтобы сложно, но вам пришлось бы до самого вечера ходить с головой… и бородой тоже, обмотанной повязками, милорд. Я пекусь о вашем авторитете, наверное… все-таки.

- Я понял вас, - чуть потеплел его голос и, взглянув на кипящую в котле воду, он добавил: - Распорядитесь тогда…

Я оглянулась на бабищу, что, сложив руки на груди, стояла у двери в дровник, ожидая очевидно следующих распоряжений хозяина. И решила заложить ее прямо сейчас.

- Пока что можно прокипятить вашу постель – там обязательно уже есть насекомые. Но боюсь, что распоряжаться даже в таких мелочах придется вам – с вашей женой здесь абсолютно не считаются. Я выяснила это вчера. Нет, откровенно не грубят и не противоречат – этого нет, но отвечают с пренебрежением, не принимая во внимание саму Джейн. И это не злобный поклеп, а факты – я испытала это неуважительное отношение на себе и оно унизительно! А еще, пока вас не было, нам доставляли серый хлеб и даже с горчинкой. Я слышала – так бывает, если положить слишком много хмелевой закваски или если шишки неправильно собраны. Не думаю, что хлеб портили намеренно… но покупать по дешевке немного порченный могли запросто. Когда я сделала замечание, меня буквально отослали… Без вас я не стала ничего предпринимать – разница между моим и Джейн поведением слишком бросалась бы в глаза. Но и терпеть такое отношение к себеяне желаю.

Я не была специалистом по выпечке чистой продукции, а для себя одной вообще почти не готовила, но была немного в курсе технологий, а еще помнила рассказ прабабушки о том, как, выйдя замуж, она впервые пекла хлеб сама. Он получился красивым и пышным, но горьким просто до невозможности – нельзя было есть. Соседка объяснила в чем ошибка и бабушка поплакала, а потом и легко посмеялась вместе с дедушкой – они были чудесной парой, удивительной…

- Мы с Аннет чисто убрали дом, но сейчас в нем опять смердит, вы должны были слышать – еду носили через парадное крыльцо, не вытирая ног от навоза. Вам, как мужчине, конечно, может быть все равно на такое понятие, как чистота…

- Отложим этот разговор, - развернулся Ризли и прошествовал обратно в дом. Именно прошествовал – даже с голыми ногами и только в рубахе выглядел он авторитетно.

Бабища поклонилась ему, пропуская в дом. Он молча прошел мимо нее. Ну, дальше как-то сами… развернулась я и прогулочным шагом отправилась к опушке леса. Возвращаться в дом не хотелось даже чтобы поесть – везде шмыгали слуги, которых я не знала, по двору ходили люди Ризли и его гостей. Сами гости, хорошо вчера употребив, да и устав тоже, еще спали. Что подняло в такую рань хозяина – неизвестно. Но незнакомая женщина разбудила и меня, особо не церемонясь:

- Миледи, вас ждет милорд. Поспешите. Вам помочь с одеванием?

Я даже завтракать не хотела, хотя второй и последний прием пищи должен был состояться только вечером. Дом переставал чувствоваться своим, а я – уверенной в себе.

Сейчас за мной опять приглядывал Сай. Шел сзади, не приближаясь и не надоедая. А я старалась отвлечься, наблюдая за бабочками и пчелами, срывала цветы, нюхала, дышала ими и аромат летнего разнотравья мысленно отсылал меня домой – туда… Много было совсем низких, практически рассыпавшихся уже пеньков. Очевидно, поляна, на которой стоял дом, была рукотворной – деревья вырубили шире, чем нужно для построек. Наверное, чтобы улучшить круговой обзор – мало ли?

А еще было жарко. Парило, как к грозе. Просто адское пекло – вот правильное название такой погоды. Самый излом лета, самое то…

- Сай… Можно, я буду обращаться к вам – Саймон? Красивое же имя… - замялась я. Будто и не думала ни о чем таком конкретно, но как-то вдруг решилась. Решилась сделать уже хоть что-то.

Мужчина слегка поклонился.

- Я поняла уже, что вы знаете счет. Это так?

Он склонился повторно.

- Хорошо. Значит и письмо тоже. Не подумайте, что этот наш разговор наедине – чтобы как-то обидеть вас… или еще что. Но я хочу спросить вас о личном, не злитесь только, пожалуйста. Я хорошо отношусь к вам – как к другу.

Мужчина внимательно смотрел на меня. И я брякнула:

- Вам же нравится Аннет? Простите за вопрос, понимаю, что не имею права…

А он опять склонился передо мной, а разогнувшись, кивнул, настороженно глядя в глаза. И я заулыбалась… фухххх…

- Она хорошая девочка. И что она вот так… с милордом – это не ее выбор. Клеймо на всю жизнь – дочь палача… я хочу, чтобы вы знали и это тоже. Чтобы никаких сюрпризов потом и недомолвок. Вы уже знаете… - поняла я по абсолютно спокойному лицу, - и все равно она вам нравится – неудивительно, мне она тоже нравится, как человек. И вы подходите ей, Саймон… я была бы спокойна за нее.

Он молча смотрел на меня, сдвинув брови. Нужно было объяснить так, чтобы он понял правильно. И сердце сжималось – так страшно было нечаянно обидеть. Человеку и так досталось. Я будто опять видела темный провал рта, слышала глухое мычание...

- Вы кажетесь мне надежным и ответственным, умным. И с чувством юмора у вас порядок, а это замечательно… - мялась я, - а то, что вы старше, не так и важно по сравнению со всем остальным. Хотите – я спрошу согласия Аннет на ваш брак? Ее же отдадут потом неизвестно кому и даже не спросят. Но ваша женитьба будет только по обоюдному согласию. И с одобрения милорда, конечно. Может, ничего и не получиться, но вначале я должна была спросить вас.

Он отвернулся и постоял так, а потом отрицательно качнул головой, не оборачиваясь.