Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

делала, морща лоб и стараясь угадать неозвученные для меня частности. Жила эти дни, отвлекаясь воспоминаниями о детях и маме. О работе не хотелось и ее не хотелось, но лучше уж было о ней - думать об отрубленных по моей вине пальцах было почти невыносимо. Вспоминать мужские слезы, рабскую покорность, с которой он полз – невыносимо!

Я, можно сказать, переосмысливала сейчас…

Когда-то я с пеной у рта доказывала одному из своих знакомых, что отмена в стране смертной казни была преждевременной. Больше того – ее отменили те, кто в первую очередь планировал заняться вещами, таким образом наказуемыми – хищениями в особо крупных размерах, например. Я была за справедливость, как иначе? А где она сейчас? Поднесли на блюдечке серый хлеб вместо белого и недостаточно низко поклонились?

Это снимало часть вины с Ризли, если не всю ее, а меня погружало в глубочайшую задницу, потому что от себя никуда не деться – это навсегда останется со мной, я всегда буду помнить. Он-то вынужден был реагировать - «не принимая во внимание вас, не принимали и меня». Дело всегда будет в нем и решения будут только его. Я же или буду мешаться под ногами, размахивая своими понятиями и принципами, ерепениться и вот так или как-то иначе отгребать за это время от времени... Тяжесть последствий в моем воображении варьировалась, но если уж мне прощено было в принципе не прощаемое … я была права – Джейн дорога мужу. Да… или же я стелюсь ковриком ему под ноги и разрешаю по себе топтаться. Ни один из вариантов меня не устраивал. Мысли эти гробили остатки настроения.

Хотелось конкретных, даже самых простых действий, чтобы отвлекли не только голову, но и руки – ту же морковку к супу почистить, луковицу нашинковать... И, наверное, было что-тотакоев раболепном подчинении окружающих, в готовности угождать и бежать со всех ног, удовлетворяя мои прихоти. Горячая «ванна» прямо в комнате – здорово, указать на наряды, которые желаю взять с собой и просто наблюдать потом, как их аккуратно укладывают в вощеные короба, перекладывая ароматными травами – здорово.

Здорово было и то, что можно заказать на завтрак чего душе угодно… хотя я была практически всеядна. Приятно знать, что имеешь полное право отслеживать приготовление обеденных блюд и чистоту рук кухарки, которые и так уже мылись каждые пять минут – мои требования выполнялись беспрекословно.

И работал здесь исключительно авторитет Ризли – не мой. А скорее даже не авторитет, а страх перед ним.

Сейчас я, наверное, не стала бы доносить на прислугу, как не делала этого Джейн. Девочка знала этого монстра, как облупленного – вот в чем дело. Немного упустила вожжи со своей стороны, ну так у меня были и силы, и возможности повоевать и настоять на своем самой, я же…

Пришло вдруг в голову, что все то время, что я здесь… а это почти три недели, у Джейн не случилось месячных. Могло быть всякое и пускай по факту это был бы не мой ребенок, жизнью его рисковать я не стала бы. А езда на лошади в таком случае недопустима. Поплелась советоваться. Мялась, глядя в сторону… мямлила, как…

Поморщив лоб, муж объявил, что до Портсмута мы должны успеть. Стало понятно, что мужчина в курсе дел женских и как бы даже интимных, и процесс им контролируется и отслеживается. Если даже надеялся и где-то допускал, то, сосчитав сейчас… Могла бы и догадаться, что здесь им отслеживается все. Он даже проверил какие платья я собралась брать с собой и подобрал к ним украшения. Получалось, что главной моей задачей было не сильно пылить на его нервы до отъезда, а потом просто доехать до пункта назначения. Потому что и кормежка отряда, и ночевки тоже были головной болью командира – не моей.

А я потухла…

Странным сейчас казался тот чувственный порыв, стыдными мои откровенные намеки – тут он прав, я действительно предлагала себя, какого-то лешего чувствуя себя тогда неотразимой и всесильной. И править им хотела, как владычица морская – чего уж? То, что я видела в зеркале, вселяло уверенность, что всё, мною задуманное, вполне себе достижимо. Не учла я только проницательности монстра и того, что жена хоть и ценилась им, но за столько лет брака была уже изучена вдоль и поперек.

Все одно к одному… я ставила себе неутешительный диагноз – депрессия. Чтобы жить и идти вперед или же просто держаться на плаву, всегда нужна цель - хотя бы мизерная, незначительная, а ее не наблюдалось совершенно.

Колыхаясь через два дня в корзине, наблюдая окрестные пейзажи и практически не видя их, потому как не вникая… я даже не психовала из-за того, что надеть позаимствованный у Аннет просторный и удобный наряд мне не дали. Рядом с мужем нужновыглядетьвсегда, даже телепаясь в корзине.

Нельзя сказать, что платье из тонкой шерсти было сильно неудобным, но корсет из плотной кожи поверх нижней рубашки, а потом и лиф платья – котт, который шел поверх… Это заставляло держаться, сидя в седле, ровно, будто проглотила палку. И надолго ли меня хватит – вопрос даже не стоял. Я приблизительно знала и уже через час-два после выезда тренировала выдержку, не желая демонстрировать монстру свою слабость.

А через какое-то время вдруг дошло, что он о моих страданиях даже не догадывается и делаю плохо я только себе. Я настолько измучилась и затекла в разных местах – пояснице, плечевом поясе, бедрах…

- Достаточно, милорд, – сорвалась я, наконец, - снимите меня отсюда немедленно!

- Вы можете капризничать, миледи – женщинам дозволяется, но не повышая при этом голоса, - ровно заметил Ризли.

- А мне уже плевать, - послушно шептала я, - мы все равно идем шагом, так какого дьявола?! Я пройдусь пешком… с вашего разрешения.

- Вашу руку, миледи, - повел он меня по лесной дороге, сняв предварительно с коня.

- Дайте хоть отойти от клячи, разогнуться толком…

- Вам нужно расходиться, идемте, - смотрел он на меня как-то иначе, чем все эти дни. А потом изволил объяснить: - Странно, но мне даже нравится ваша строптивость. Это, как обещание до сих пор неизведанного – я говорю о постели. Ещетогдая заметил – то, что вы не робеете передо мной и держитесь независимо, делает меня твердым. Вечная покорность Джейн приелась, наверное… Я разрешаю вам иногда дерзить, но в меру.

- А как, интересно, я узнаю