Когда дьявол любит - Наталья Соболевская

Чтобы смыть с себя ужас сегодняшней ночи и быстрее уснуть, отправилась в ванную. Но процесс мытья не принёс ни удовольствия, ни покоя. Стоя под душем, я то и дело выключала кран и прислушивалась, потому что пока текла вода, мне мерещились пугающие звуки: то скрежет, то шорох, то осторожные шаги. Каждые десять секунд я протирала ладонью запотевшую стеклянную перегородку душевой, убеждаясь, что дверь по-прежнему закрыта и в ванной нет никакого мужика в маске.

Издёргалась и вела себя как человек, страдающий параноидальной манией преследования. Надеюсь, это моё временное состояние и через несколько дней пройдёт. Иначе придётся обращаться к мозгоправу, а очень бы не хотелось…

В кровати, под одеялом, мои страхи только окрепли. Обычно сплю в темноте, но тут не смогла заставить себя выключить всё освещение, оставила ночник. Несколько раз вставала, бегала к окну и дёргала за ручку, проверяя, надёжно ли оно закрыто. Мне даже приходила мысль пойти поискать кота Влада для компании, но я от неё отказалась. Если Дёмин услышит, как брожу по квартире, он обязательно выйдет, начнутся вопросы, а отвечать на них, показывая слабость, я не хочу.

Не знаю, сколько времени ворочалась, но усталость и глубокая ночь всё же взяли своё — я заснула. Однако кошмар, который в реальности уже закончился, продолжился во сне. Я проснулась от собственного крика — напряжённая, вспотевшая, с колотящимся сердцем.

Не только липкий страх, но и обида прошибли у меня слёзы. Как так, моё собственное сознание заставило опять ощутить шаткий стул под ногами и верёвку на шее.

Дёмин, услышав крик, мгновенно вбежал в комнату. Заметив его, я, как маленькая с несчастным видом и трясущимися губами протянула к нему руки, а когда он присел рядом, бережно обнял, тут же уткнулась носом в его грудь.

— Приснился кошмар? — спросил он, ласково поглаживая меня по волосам.

— Угу, — закивала я, жалобно всхлипывая.

— Хочешь воды? — предложил Дёмин, и мысль, что он сейчас может встать и уйти на кухню, заставила меня вцепиться в него сильнее и крепче прижаться. — Понял, — Влад мягко усмехнулся. — Никуда не уйду. Расскажешь, что приснилось? Говорят, после этого становится легче.

Замотала головой.

— Хорошо, если не хочешь — не нужно, — прошептал Дёмин, и его губы коснулись моей макушки. Лёгкое, невесомое прикосновение. Затем он поцеловал меня в висок — уже теплее, осознаннее. Третий поцелуй пришёлся на щёку, прямо у уголка губ, и по моему телу пробежала дрожь, уже совершенно несвязанная с кошмаром.

Я выпрямилась и заглянула ему в глаза. А он снова поцеловал меня — горячо, нежно, и теперь уже в губы.

— Прости, — он резко отстранился. — Не знаю, как так вышло. Больше не повторится.

Дёмин не отпустил меня, его руки продолжали сжимать мою талию, но теперь он смотрел в сторону на одеяло. А я разглядывала его без стеснения: прямой нос, волевой подбородок, пульсирующая вена на шее, широкие плечи, сильные смуглые руки на фоне белой футболки. И внутри поднялась волна желания такой силы, о которой я и не подозревала. Никогда ещё влечение к мужчине не звенело так в висках, не разгоняло кровь, не кружило голову, не растворяло волю.

Я не размышляла, не оценивала, не принимала решения — просто двинулась вперёд и сама впилась в его губы. Он вздрогнул от неожиданности, а затем ответил мне с той же страстью.

Всё происходило так стремительно и горячо, словно охваченный огнём поезд сорвался с рельсов и на бешеной скорости летел в бездну. Мы друг друга не ласкали, мы друг друга терзали, с особой жадностью и нетерпением. Влад буквально содрал с меня ночную рубашку, я не осталась в долгу, и его футболка уже через миг полетела в тот же угол, что и сорочка.

Влад уложил меня на матрас, навалился сверху, его руки и губы блуждали, где и как им хотелось. Я выгибалась от наслаждения, позволяла всё и, обвивая его талию ногами и подтягивая к себе ближе, торопила. Он вошёл резко, почти грубо, именно так, как я хотела. Он двигался необузданно, требовательно, безоговорочно. А я, впиваясь в его плечи ногтями, уже даже не стонала, а кричала от удовольствия…

Глава 24

Проснулась оттого, что в лицо тыкалось что-то влажное и прохладное. Разлепила глаза — и крупным планом увидела усатую наглую морду кота. В тот же миг в меня врезались воспоминания прошлой ночи и морально размазали, как гружёный бульдозер на полном ходу.

Впервые в жизни моё утро началось с трёхэтажных матов, которые дурным голосом звучали у меня в голове.

Со смерти Сергея не прошло ещё и трёх месяцев, а я уже оказалась в постели другого мужчины. Более того — можно сказать, я ему сама себя предложила. И переспала не с кем-нибудь, а с другом и партнёром мужа. Который, на минуточку, лишь последнее время обращался со мной как с человеком. До этого я в его цепочке существ стояла сразу после тараканов и навозных жуков.

Дёмин на соседней подушке глубоко вздохнул. Я зажмурилась, замерла и мысленно взмолилась: «Только не просыпайся».

Если Влад немного поворочался и затих, то кот, наоборот, активировался. Хвостатого, видимо, не устроило, что я проснулась, а на него внимания не обращаю. Он начал бодать меня головой и скрести по одеялу лапой. Кровать аж зашаталась, тушка-то у пушистого внушительная, думаю, семь-восемь килограмм, не меньше. Да и от когтей шум стоит на всю комнату, кот сейчас не то что Влада, он соседей разбудит.

Надеялась выбраться из постели бесшумно, как лёгкое дуновение ветра. На деле же подо мной всё шуршало, шаталось, скрипело, будто я откормленный неповоротливый слон. Опять обругала себя, как только можно: на мне не то что ночной рубашки, даже элементарно трусов нет.

Вот до чего докатилась. С родным любимым мужем ни разу нагишом всю ночь не спала, а с Дёминым — запросто.

Схватив кота, подобрала с пола рубашку и рысью рванула в ванную. Ну как рысью, рыси передвигаются бесшумно на мягких лапах, а я топала пятками так, будто отрастила за ночь копыта.

Заперлась в ванной, кота посадила на тумбу раковины, включила холодную воду и умыла лицо. Увы, чудо не произошло — в кровати без Влада я не проснулась. Прошлая ночь — это суровая реальность, а не плод моего воспалённого воображения.

Посмотрела в зеркало и самой от себя стало противно. Дел наворотила, и вроде стыдно, а морда лица довольная. Розовых