Когда дьявол любит - Наталья Соболевская

если я так поступлю, выиграю бой, но проиграю войну. Сейчас она меня избегает, потому что… стесняется, стыдится или что-то в этом духе. Откажу и она обозлится, поставит на мне крест и будет права. Придётся отпустить. Скрепя сердцем, стиснув зубы — но придётся.

Взял телефон, включил звук. Медленно вдохнул, так же медленно выдохнул, выравнивая голос, и спросил:

— Ты ещё на связи?

— Да.

— Скажи сумму, и через полчаса она упадёт тебе на карту.

Полина озвучила цифру. И тогда я, пусть и не веря в успех, предпринял последнюю, отчаянную попытку:

— Знаешь, я тоже давно не отдыхал. А что, если я к тебе присоединюсь? Ненадолго. Всего на несколько дней?

— Нет, — ответила она непривычно твёрдо. — Смысл моего отпуска — побыть одной. Поэтому я бы тебя попросила… даже не звонить.

Полина

Сижу у кромки моря, прикрыв глаза. Предзакатное солнце уже не жалит кожу, а лишь согревает, ненавязчивый ветер перебирает и подсушивает влажные волосы, волны лениво накатывают на берег и нет-нет да омывают мои ноги до колен прохладной водой.

Большая часть людей уже ушла с пляжа, но народ ещё есть. Откуда-то доносится заливистый, счастливый визг ребёнка, которой, похоже, удрал от родителей и теперь самозабвенно носится у воды. Слышится усталый, но мягкий голос матери: «Егор, вернись, я тебя только в сухое переодела» Следом угроза отца: «Если сейчас же не вернёшься, завтра весь день просидим в номере». Пляжные развлечения уже сворачиваются, но ещё не закрыты, слышно, как вдалеке водный мотоцикл рассекает морскую гладь.

Несколько недель я уже в этом раю. Сплю строго по восемь часов. Хожу на море. Купаюсь. Моя кожа покрылась золотистым загаром, а фруктов я, кажется, съела на десяток лет вперёд. Каждый вечер — новый экзотический ужин. Куда ни посмотри — всё яркое, сочное, полное жизни…

До чего же мне всё это опостылело…

Я думала, надеялась, искренне верила, если уеду, сменю обстановку, если нас с Владом разделят тысячи километров и несколько часовых поясов, я легко и быстро его забуду. Наивная. Какой там! Можно уехать на другой конец света, но от себя не убежишь. Мои чувства, переживания, любовь — всё приехало сюда вместе со мной. Утром, днём, вечером, ночью Влад постоянно у меня перед глазами, и мысли только о нём.

Расстояние, разделяющее нас, не лечит, как предполагалось, а будто когтистая лапа, дерёт на куски душу. Потому что меня мучают боль от разлуки и ревность. Каждый божий день извожу себя вопросом, с кем он проводит свои ночи?

Встаю, отряхиваю с мягкого места песок, подхожу к шезлонгу, забираю полотенце и сумку, в которой, кроме солнцезащитных очков и бутылки воды, больше ничего нет, и плетусь в отель.

Сейчас приму душ и опять займусь своим поганеньким делом. Поганенькое дело — это просматривать найденные в интернете и сохранённые на ноутбуке фотографии Дёмина, а после, чтобы, так сказать, пополнить коллекцию, заходить на сайт его… вернее, нашей компании и проверять раздел «Новости». Иногда там выкладывают фото с разных мероприятий. Дёмин в кадр попадает нечасто, подозреваю — намеренно, но за время отдыха пару раз мне встречались снимки, где он мелькает на заднем плане.

Я полностью осознаю, что пялиться на Дёмина для меня так же пагубно, как человеку со сломанной ногой ежедневно пробегать стометровку на скорость. Но ничего поделать с собой не могу. Меня аж трясёт и жар поднимается, если не открою ноутбук и несколько часов не полюбуюсь на эту красивую сволочь. Поначалу ещё боролась с собой, терпела, по рукам себя била, когда они тянулись к ноутбуку. А после плюнула — ведь всё равно ни разу не вытерпела и в итоге смотрела фото.

Как только вышла из душа, как есть, в халате и с полотенцем на голове, засела за ноутбук и смаковала каждое фото Влада, каким-то даже корчила рожицы и показывала язык. Да-да, кое-кому пора к доктору. Потом зашла на сайт компании, там появилась новая статья, освещающая презентацию проекта. Вначале решила, что Дёмин отсутствовал на мероприятии, но после мне всё же удалось разглядеть его на последних трёх снимках… и не одного… Рядом с ним лучезарно улыбалась девушка в красном эффектном платье — стройная, обалденная блондинка, как раз в его вкусе.

В глазах от слёз помутнело, картинка раздвоилась. Я вся сжалась и согнулась, будто на спину положили неподъёмную ношу, а в груди так защемило, что аж захрипела. Мне себя стало до ужаса жалко. Я тут по нему вся иссохлась, а он ни в чём себе не отказывает, живёт полноценно, обо мне даже не вспоминает.

Ровно через минуту я уже была страшно на себя зла. Треснул бы меня кто чем-нибудь тяжёлым да посильнее — может, мозги встали на место. А как я хотела?! Чтобы такой кобель, как Дёмин переобулся в монахи и преданно ждал моего возвращения? Делать ему, что ли, больше нечего?! Ему это зачем?

Девушка на фото наверняка не первая и не последняя, кто побывал в его постели после меня. А может, и последняя, если она та самая — его великая любовь. Вполне может быть ею — очень уж красивая.

Чтобы сладкая парочка не маячила перед глазами, быстро свернула на ноутбуке все окна, захлопнула крышку и сунула его в ящик стола. Похоже, я только что излечилась от своей тяжёлой зависимости рассматривать фотографии Дёмина. Жаль, что лекарство оказалось таким болезненным и горьким на вкус.

На улице окончательно стемнело, пока я сидела на кровати, обняв колени и уткнувшись в них носом, пытаясь уговорить себя, не реветь. Ты же осознанно уехала, чтобы быть далеко от него, не разрешила ему лететь с собой, велела не звонить. Ты лучше всех знала, что он не будет одинок. Чего теперь хнычешь?

А хныкала я потому, что он… отпустил, не прилетел следом и ни разу не позвонил. А ведь я в душе надеялась и ждала. Представляла, как лежу на шезлонге, а он с невозмутимым видом занимает соседний. Или спускаюсь утром на завтрак, а он уже сидит в ресторане отеля за столиком и преспокойно потягивает кофе. Телефон по сто раз на дню проверяла — не звонил ли кто. Вернее, не кто, а он.

Да, я неадекватная — не могу разобраться, чего на самом деле хочу, говорю одно, втайне мечтая о противоположном. Но и Дёмин — козлиная морда. Он всегда поступал так, как считал нужным, плевал на чужое мнение, особенно на моё. А тут надо же — сделал