Когда дьявол любит - Наталья Соболевская

— Полина, — в голосе Фролова прозвучала не только строгость, но и осуждение. — Ты собираешься скрывать от него?

— Конечно, нет! — возмутилась я. — Как увижу — сразу скажу. Я просто хочу, чтобы он узнал от меня лично. При встрече.

— Полина, не тяни с этим. Советую сказать ему сразу, как он завтра встретит тебя в аэропорту.

Посмотрела на потолок и тяжело вздохнула.

— Этого обещать не могу. Влад даже не знает, что я возвращаюсь. И не встретит меня.

— Полина… — снова протянул Фролов, и в этом «Полина» слышался уже откровенный укор.

— У нас всё сложно, Олег Владимирович.

Теперь следователь вздохнул.

— Хочешь, я тебя встречу?

Влад

Откинулся на спинку кресла с телефоном в руке и, как последний идиот, лыблюсь в потолок. Шесть бесконечно долгих недель я ждал этого звонка — и наконец мне сообщили: Полина купила обратный билет, завтра в 16:20 она прилетает.

Полтора месяца я жил в режиме «Ждуна», и ломало меня, будь здоров. Трижды срывался и чуть не улетал к ней, но всякий раз останавливался. Первый раз — когда собирал чемодан, второй — по дороге в аэропорт, третий — уже в аэропорту, перед самой посадкой. А сколько раз хватал телефон, чтобы ей позвонить — не сосчитать. Терпел, перебарывал и переступал через себя, потому что хотел ей доказать: я не глухой и не слепой к её желаниям, как она думает.

Впервые за долгое время на душе — тишь да гладь. Полина бы ещё сама мне позвонила, сказала, что купила обратный билет, было бы вообще хорошо. Но нет, эта коза втихаря возвращается.

Позвонил секретарю.

— Слушаю, Владислав Викторович.

— Сделайте кофе и зайдите, — велел я.

Через десять минут Алёна принесла кофе, аккуратно поставила чашку передо мной и замерла в ожидании. Даже глаз на меня не поднимает. Оно и понятно, за последнее время я будто «озверина» нажрался и лютовал. Рявкал по поводу и без. Как Алёна выдержала — сам удивляюсь. Ведь я отчётливо несколько раз видел, как у неё глаз дёргается, а на лбу светится надпись: «Задолбал, завтра на работу не выйду даже под угрозой расстрела». Надо бы отправить её в отпуск и в качестве поощрения за крепкие нервы и стойкость оплатить ей с мужем и детёнышем семейный тур, куда сама выберет.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Завтра с двенадцати дня полностью освободите моё расписание. Меня на работе не будет.

Твою ж мать… На календаре весна вроде как идёт полным ходом, а снег валит будто январь. И ладно погода дрянь, но долбаный снег спровоцировал на дорогах перманентную пробку. Выехал в аэропорт с запасом в полтора часа, но из-за затора существует приличный такой шанс опоздать.

Ещё целую прорву времени потерял в магазине, потому что в последний момент мне приспичило купить для Полины цветы. Сначала продавщица едва шевелилась, пока не прикрикнул, а потом ещё тупил терминал. Как результат, в лучшем случае приеду в аэропорт впритык к рейсу.

— Да ну на хер, — рявкнул я, обновив онлайн-табло прилётов и отлётов.

Все рейсы, как порядочные ввиду погодных условий задерживаются, а рейс Полины опережает расписание и прибывает на пятнадцать минут раньше. Закон подлости воплоти.

В терминал прилёта аэропорта практически бежал. Самолёт Полины, как полчаса уже приземлился. Ждал шесть недель — и, можно сказать, опоздал.

Увидев, как Полина выходит, волоча за собой два огромных чемодана из зоны выдачи багажа, я застыл. Залюбовался. Всё-таки она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И хоть мне нравилась её светло-молочная кожа, загар ей тоже к лицу. Аж больно, как хочу прямо-таки задушить её в объятиях и зацеловать.

Полина, будто увидев знакомого, заулыбалась. И проблема состояла в том, что смотрела она не в мою сторону.

Дальше всё разворачивалось как в сцене из мелодрамы. Он приехал её встречать, но её уже встречает другой. К Полине подошёл высокий детина и сходу, как я сам недавно мечтал, обнял.

В глазах потемнело. Я буквально ощутил мощный выброс адреналина. Напряглось всё, шея, плечи, спина. Крепко сжав кулаки, я дёрнулся вперёд. С одной-единственной целью — разорвать. Без вариантов. С особой жестокостью.

Полина ещё, как назло, отлипнув от типа, улыбается ему от уха до уха. А смертник наклонился, поцеловал её в щёку и забрал чемоданы.

Когда мужик развернулся ко мне рожей, я притормозил, потому что признал в нём следователя.

Фролов, твою мать. Всё-таки не зря я на него грешил. Есть у него к Полине вполне определённый свой интерес.

Полностью остановился. Сердце колотится так, что кажется сейчас треснет грудная клетка. Челюсть свело. Дышу через раз. А кулаки трещат от напряжения.

Надо уходить. Если я сейчас при Полине переломаю следователю рёбра — все шесть недель пойдут насмарку. Я не для того терпел столько времени, чтобы сейчас всё испоганить.

Швырнул цветы в мусорный бак, развернулся и пошёл к выходу.

Даже не помню, как вернулся и сел в машину, в голове шумела лишь одна мысль, встретиться с Фроловым, когда её рядом не будет.

Полина

Перед вылетом мне даже в голову не пришло заглянуть в прогноз погоды. Дом встретил меня аномалией — снегопадом в середине весны. При посадке я глазам не поверила, увидев из иллюминатора, что внизу всё белым-бело. Так как я рассчитывала на другое, на мне была лёгкая ветровка, хлопковые брюки и кроссовки. Насмерть я, конечно, не окоченею, но впредь надо быть более ответственной. Всё-таки я в положении и теперь отвечаю не только за себя, но и за малыша под сердцем.

Меня и так потряхивало от переизбытка эмоций, ведь я, наконец, вернулась домой, а увидев знакомое лицо Фролова в толпе встречающих, от радости чуть не прослезилась. Олег Владимирович трогательно поздравил меня с материнством, обнял и поцеловал в щёку.

— Дёмину звонила? — спросил он, перехватывая у меня чемоданы.

— Ещё нет, — мотнула я головой, но, поймав его хмурый взгляд, пояснила. — Я с ним обязательно поговорю. Возможно, даже сегодня. Крайний срок — завтра. Но сначала хочу помыться, отдохнуть и подумать, как сообщить ему новость, чтобы его Кондратий не хватил.

— Не хватит, не переживай, — усмехнулся Фролов. — Я видел, как он на тебя смотрит. Уж поверь, он обрадуется, и это ещё мягко сказано. Чечётку начнёт отплясывать, и если не наяву, ведь Влад у нас сама невозмутимость, то в душе точно.

Оставила его слова без комментариев. Олег ошибается, потому что видит лишь верхушку, а не суть.