Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

Мои слова разрушают напряжение между нами, и она резко разворачивается, упираясь руками мне в грудь. С таким же успехом ребенок мог бы пытаться закатить в гору огромный валун. Я даже не сдвинулся с места. К счастью, я успел прикрыть клыки губами, иначе, когда бы она повернулась, все закончилось бы кровавым месивом.

— Какого черта, Зав! — Селин отодвигается от меня как можно дальше, затем проводит руками по волосам и поправляет куртку. Она встряхивает руками, словно хочет избавиться от возбуждения, которым пропитан лифт. — Запусти эту гребаную штуку снова.

Она пытается казаться устрашающей, но этим лишь заставляет мой стояк стать еще тверже. Я лишь ухмыляюсь в ответ и нажимаю кнопку. Лифт снова трогается с места, и остаток пути мы едем в молчании.

Глава двадцать седьмая

Полицейские мигалки отбрасывают тени на стены соседних зданий.

Вспышки камеры криминалиста теряются среди красно-синих отблесков. Кровавая картина передо мной ничем не уступает предыдущим расправам этого серийного убийцы.

Когда я подхожу к капитану Барнсу, по телу предательски прокатывается волна жара. Все еще не придя в себя после случившегося в лифте и отчаянно пытаясь отгородиться от этих мыслей, я неслась сюда на предельной скорости. К счастью, Завьер сжалился надо мной и не проронил больше ни слова по дороге. Однако ощущать исходящее от него давление в таком замкнутом пространстве после случившегося было настоящей пыткой.

Приподняв оградительную ленту, я пробираюсь под ней и в последний раз оглядываюсь на свою машину. Верный своему слову, Зав сидит на пассажирском сиденье, словно самый что ни на есть образцовый ангел. Его высокая фигура смотрится до смешного обыденно в тесном салоне, однако, в то же время он кажется слишком неземным для этого мира.

Зав, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что слегка поворачивает голову в мою сторону и ухмыляется. Он насмешливо машет рукой, а я отвечаю своим самым суровым взглядом, от чего его ухмылка лишь становится шире. Белоснежные зубы выстроились в идеальный ряд. Ни намека на клыки. Я закатываю глаза и пытаюсь забыть, что он здесь, на месте преступления, где ему быть точно не положено

— Ты в порядке, Бреннан? Тебя тут не должно быть. Ты же в отпуске, помнишь? — Барнс укоризненно приподнимает бровь. — Ты уверена, что готова здесь находиться?

Он искренне беспокоится за меня. Засунув руки в карманы, я пинаю ботинком камень, лежащий прямо передо мной.

— В порядке, насколько это возможно. Не то чтобы меня это не шокировало, просто мне было не до этого. Но я узнала, что Убийца-Беспредельщик снова совершил преступление, и захотела увидеть все собственными глазами. — Я уверена, он знает, что это Ава мне проболталась — больше некому, — но не хочу ее подставлять.

Если честно, оказалось даже приятно ненадолго выпасть из работы, и тихий голосок где-то на задворках сознания, твердящий, что пора бы задуматься о смене профессии, звучит все громче. От таких мыслей становится совестно, и я отмахиваюсь от них. Сейчас у меня нет времени на этом зацикливаться.

Капитан Барнс бросает взгляд на мою машину и обратно на меня, после чего кивает. Не заметить Завьера невозможно, но он никак не комментирует присутствие огромного двухметрового мужчины, втиснутого в мой маленький автомобиль.

— Жаль, что у меня нет для тебя более подробной информации, но мы все еще пытаемся вычислить ублюдка, который к тебе вломился. Мы засекли его на камерах наблюдения в центре, возле одного из клубов, но имени пока не установили. — В его руке шелестит сложенная фотография, которую он достает из заднего кармана. И действительно: на записи все та же фигура в капюшоне, под покровом ночи проникающая в «Векс» через заднюю дверь.

От неожиданности и ужаса у меня невольно приоткрывается рот.

Приняв мое молчание за страх, капитан Барнс в успокаивающем жесте кладет руку мне на плечо.

— Не волнуйся, Селин. Обещаю, мы найдем его.

Я киваю и откашливаюсь.

— Благодарю вас, сэр. Итак… — я поворачиваюсь к месту преступления, — что тут у нас?

Капитан вздыхает и опускает руку. Он знает, что я не из тех, кто любит показывать чувства.

— Фрэнк Денверс. Обвинялся в домашнем насилии, убийстве и прочем, что мне не хочется перечислять. Он был в бегах последние два года и каким-то образом оставался вне поля зрения полиции, но, похоже, встретил достойного соперника в лице Беспредельщика.

Я ошарашенно смотрю на капитана, когда он использует это прозвище, поскольку обычно мы стараемся не применять подобные выражения, говоря о преступниках.

Обходя тело по периметру, я изучаю сцену перед собой. Как и в предыдущих убийствах, тело было изуродовано и превращено в бесформенную массу конечностей и кровавых ошметков тканей. Отвратительная кровавая картина, выложенная в жуткую, почти болезненно-мрачную композицию — фирменный почерк убийцы… Но вместо привычной улыбающейся рожицы, на этот раз он оставил сердце.

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его.

Капитан присаживается на корточки рядом со мной, и я чувствую на себе его пристальный взгляд.

— Как думаешь, почему теперь все иначе? Что изменилось спустя столько времени?

Выпрямившись, я упираю руки в бока. Я уже открываю рот, чтобы ответить, но замираю, почувствовав, как капля дождя падает мне на щеку. За одной каплей следует другая, затем третья — и уже через мгновение на нас обрушивается проливной дождь.

— Стой тут! Я принесу зонт! — Капитан торопливо отходит, и поскольку крыша заброшенного здания вся в дырах к нам спешит группа криминалистов с быстрораскладывающимся тентом, чтобы укрыть тело от ливня.

Эти преступления откровенно жестоки, и теперь, когда я знаю, что вампиры существуют, не могу отделаться от мысли, а не является ли Убийца-Беспредельщик одним из них или каким-то иным сверхъестественным существом? Вряд ли это может быть Зав. Он слишком легкомысленный для таких зверских убийств.

— Селин, держи. — Капитан Барнс возвращается, слегка запыхавшись. В одной руке он держит раскрытый над головой зонт, а в другой — запасной, который протягивает мне.

Я с благодарностью улыбаюсь, раскрываю зонт и укрываюсь от неумолимого дождя.

— Спасибо.

Я внимательно рассматриваю произошедшее, и капитан делает то же самое.

— Думаю, у него мог появиться сообщник. Или, как минимум, новая муза, — тихо подмечаю я. Проводя пальцем по губе, я рассматриваю глазные яблоки, вырванные из глазниц мужчины. Кто-то нарочно расположил их среди конечностей, сложив в жуткую улыбающуюся рожицу. — Что-то определенно изменилось.

— Что? — переспрашивает капитан, хмуря густые брови.

— Вы спросили, почему теперь все иначе. — Я жестом указываю на место преступления и снова присаживаюсь