(Не) Фиктивный Брак с Генеральным - Анна Гур

Перевожу взгляд на Огнева, который в эту секунду как-то по-свойски закидывает мне руку на плечо и притягивает меня к своей широкой груди, затем целует в висок.

От неожиданности я даже дар речи теряю, просто в смятении смотрю на Демида и… залипаю на его улыбку, на глаза, в которых в эту секунду рождаются веселые искорки…

Красивый он… невыносимый, но… какой же красивый…

Не удерживаюсь и отвечаю на улыбку Демида, немного расслабляюсь, ощущая его тепло, дедушка выпускает мою руку, и я застываю в руках генерального. Не знаю, что делать, куда себя деть, но мой, так сказать, жених меня и не думает выпускать из своих загребущих пальцев.

— Дед, не пугай девушку, — мягко произносит Огнев, лаская мое плечо крепкими пальцами, — запугаешь мне невесту, она от меня деру даст, и так… все время норовит улизнуть…

От этого прикосновения по телу будто проходит электрический ток, и я ловлю себя на том, что дышу быстрее, чаще, грудь вздымается и… ничего я с реакцией тела поделать не могу!

— Не пугать? — усмехается Федор Ильич. — А я думал, что пугаешь всех ты, Демид.

— Это называется дисциплина, дед. Я требователен.

— Вообще-то, Федор Ильич, он пугающий! У нас все ходят перед генеральным на задних лапах и по свистку выполняют приказы, — вставляю свои пять копеек, и дед Огнева смотрит на меня с лукавым прищуром.

— Это семейное у нас, доченька. Демид требователен. Но больше всех он требует с себя… Именно это меня и напрягает… Он перфекционист, а такие люди часто бывают очень одинокими… — Вновь короткий взгляд в мою сторону, и Федор Ильич подмигивает: — Но я очень надеюсь, что с последним вам удастся справиться, Инна…

Вновь взгляд в сторону Огнева, и я ощущаю, как пальцы генерального напрягаются на моем плече.

— Уверен, что Инна уже справилась, — отвечает с нажимом Демид, но его дед не отвечает, лишь улыбается, вновь бросая на меня внимательный взгляд.

— Садитесь, дети, — наконец говорит Федор Ильич, указывая на стол, находящийся чуть в отдалении на террасе, уставленный всякими вкусностями. — Эмма приготовила все, что только можно…

Мужчины переглядываются, в их обмене репликами чувствуется искренность и доля уважения, за которой скрыта особая связь. Я понимаю, что передо мной два хищника: один — умудренный опытом и сединами, второй — более молодой, однако… этих двоих незримо связывает общая нить, у них очень похожий оттенок глаз и повадки похожи, прослеживается хватка и матерый характер…

Да… Инка… влипла ты… Одного бы Огнева перетерпеть, а тут еще и дедушка…

— Вы ведь любите сладости, Инна? — спрашивает Федор Ильич, когда Демид придерживает мне стул, чтобы я села, а я… разглядываю сочные эклеры.

— Обожаю, — отвечаю честно.

Вновь дедушка Огнева усмехается. Затем кладет мне эклер на тарелку.

— Угощайтесь.

— Спасибо большое, — отвечаю и цепляю эклер, кусаю. — Ммм… потрясающе, очень вкусно и с присыпкой сахарной… с детства люблю… но это, наверное, самые вкусные эклеры, которые я когда-либо пробовала…

— Эмма будет рада, — вновь проговаривает Федор Ильич, наблюдая, как я уплетаю сдобу.

Я же рассматриваю великолепный сад.

— У вас очень красивые цветы…

— Это мое маленькое хобби, сам занимаюсь садом, — доверительно отвечает Федор Ильич.

Я с восторгом отвечаю:

— У вас замечательно получается, вот у нас дома мама выращивает лилии, вроде бы цветок неприхотливый, но столько удобрений этим летом мама на них угрохала, а они, заразы, так нормально и не зацвели!

Дед вновь улыбается, переводит взгляд с меня на те самые цветы, затем смотрит на Демида.

— Думаю, я потом поделюсь с вами, Инна, парочкой моих секретов, думаю, что они помогут вашей маме, и все получится…

Не знаю, насколько уместной была моя реплика, ощущаю тяжелый взгляд, который мне буквально прожигает висок, перевожу взгляд на Демида, который так внимательно на меня смотрит, что вкусная сдоба застревает у меня в горле.

В глазах Огнева такой голод проскальзывает, но… я не уверена, что он хочет прямо сейчас эклеры…

Спустя мгновение Демид протягивает руку, и его большой палец ложится на мою верхнюю губу, мужчина проводит по ней подушечкой пальца, а я замираю.

— У тебя присыпка на губах…

Я чувствую, как кожа вспыхивает от его прикосновения. Сердце делает кувырок, дыхание перехватывает.

— Спасибо, — выдыхаю, с трудом отводя взгляд.

Демид усмехается краем губ, вытирает пальцы салфеткой, будто ничего особенного не произошло, а я сижу, словно проглотив комок пламени.

Федор Ильич наблюдает за нами с каким-то скрытым интересом, глаза его теплеют, и он наконец произносит чуть хрипловато:

— Ах, молодость… Я смотрю на вас и вспоминаю, как сам влюбился. Вечерами не находил себе места…

Демид поднимает бровь, затем отводит взгляд, и на лице генерального появляется странная тень. Я не понимаю, что именно задело его в словах дедушки, но чувствую напряжение. Огнев цепляет графин и наливает мне в бокал:

— Угощайся вином, Инна, дед сам делает, виноград с его виноградников.

— Ты шутишь?!

— Нет.

Качает головой, затем вкладывает бокал в мои пальцы. Глоток вина… вкус ощущается странно… горько… затем сладко…

— Понравилось?! — спрашивает дедуля Огнева, и я пожимаю плечами.

— Не знаю… необычно… скорее… я вообще не пью…

— Расскажи, где вы познакомились.

Я чувствую, как во рту пересыхает. Бросаю взгляд на Демида. Сердце отстукивает ритм, и я вновь потягиваю вино, выигрываю себе время.

— Я… работаю в корпорации Демида, — начинаю тихо, — я устроилась недавно…

— Значит, работа… — перехватывает мгновенно Федор Ильич, — то есть Демид изменил своим принципам?!

— Не знаю… — мямлю, но Демид уже кладет руку мне на плечо, поддерживает.

— Дед, я не позволю допрашивать мою невесту, — произносит он твердо.

— Защищаешь… ее или себя?!

— Инна — моя невеста. Она не на допросе.

Федор Ильич вновь улыбается, переводит взгляд на меня:

— Расскажи, доченька, чем же ты покорила моего внука?

— Вам честно или соврать?! — спрашиваю, слегка улыбаясь, вино, вероятно, ударяет в голову. Или это… с непривычки?!

Я улыбаюсь, глядя в проницательные глаза дедушки Огнева, который заявляет с легкой улыбкой:

— Правду и ничего, кроме правды, дитя.

— А… ну тогда…

Я чувствую, как Демид напрягается рядом, буквально ощущаю от него мощнейшую волну давления и беспечно пожимаю плечами:

— Не имею ни малейшего понятия. Во мне нет ничего, что могло бы завлечь такого мужчину, как ваш внук.

И это действительно так. Я с горечью осознаю это. Ведь не будь я нужна Огневу для контракта и роли, он бы в жизни на меня не глянул. Эта мысль отчего-то колет иголкой прямо в сердце, и я вновь