Фея и Тот Самый Один - Наталия Романова

оборудовании, проверить на деле, что всё действительно отлажено, будто могло быть иначе. Техника за баснословные деньги не могла простаивать, ожидая звёздного часа, возможны и другие вмешательства, не менее важные и нужные. Пациентов много, квоты расписаны на полгода вперёд.

– Вспомнил! – заявил Генка, как Архимед знаменитое «Эврика!». – В седьмой операционной камеры не работают.

Не работают, как же, в такое не поверит даже младенец. Под руководством Генки работало всё и вся, как швейцарские часы. От санитарок до высокотехнологичного оборудования – каждый пазл отделения на своём, строго отведённом месте. Однако ж… не работают, какое удивительное совпадение.

Фридман привёз оригинальные препараты, которые не иначе из-под земли достал, прямиком из преисподней. У самого дьявола обменял на предприимчивую душу.

Валерка взялся ассистировать и справился на отлично. Леонид бы смело отдал звание Того Самого Одина младшему брату, если бы это было возможно.

Старшая операционная сестра невозмутимо простояла всю операцию, не моргнув глазом прикинулась валенком, понимая, что Одины беззастенчиво нарушают закон, подставляя свои шеи под административный каток – бездушный и лишённый всякого смысла.

Леонид был уверен, в случае шумихи она будет на их стороне, прикроет, поможет, будет молча подавать патроны, как во время операции инструменты.

Заведующий реанимации примчался в выходной, чтобы лично вести необычного пациента – сына Того Самого Одина.

Леонид Борисович так и сказал: мой сын.

Позже, когда Миша придёт в себя, пройдёт курс реабилитации и сделает первые самостоятельные шаги, Генка скажет, что Леонид совершил очередное чудо.

Сам же Леонид будет считать, что просто-напросто сделал свою работу.

Чудо же совершили все, кто находился рядом. Начиная с санитарок, постовых сестёр, команды реабилитологов, заканчивая наладчиками оборудования, которые в нынешних условиях всё равно умудряются работать.

Эпилог

Спать хотелось неимоверно, хоть спички вставляй в глаза, однако, я стойко встала, чтобы с улыбкой подать завтрак любимому и собрать с собой контейнер с обедом. Подумав, решила добавить несколько бутербродов и солёный огурец, одна мысль о котором едва не заставил захлебнуться в слюне.

А я вообще-то сладкое люблю, эклеры, заварные пирожные, бисквитные торты, ни разу ещё своим вкусам не изменила.

Ночь выдалась бессонная. Немного неловко за произошедшее, в меня словно бес похоти вселился, настолько захотелось близости. Зная, что у Лёвы утром сложная операция, я дисциплинированно лежала рядом, устроив руки на одеяле, глядя в потолок. Что я, в самом деле, потерпеть не могу?

– Давай, домогайся, – услышала после часа бесцельных попыток уснуть.

– Не стану, – шёпотом ответила я. – Тебе на работу.

– Ладно, тогда я, – усмехнулся Лёва, ловко перевернулся и подгрёб меня под себя.

Не стала уточнять, откуда ему известно о моём желании, и сопротивляться тоже не стала. Отдалась порывам страсти, беззастенчиво получая всё, что требовал мой ненасытный организм.

Правда, среди ночи выяснилось, что организму мало… Издевательство какое-то!

Лёве всё-таки не девятнадцать лет, мне тоже, нужно спать, рано утром надо на работу, по делам, но ничего не поделаешь, пришлось будить сладко спящего и делиться своей проблемой, которую общими усилиями мы с успехом решили. Только в итоге не выспались.

Лёва никогда не просил провожать его, готовить завтрак, собирать еду. Говорил, что с яичницей справится самостоятельно, в больнице отличный буфет, в крайнем случае, можно перекусить шоколадкой из автомата, запив кофе, только меня такой подход не устраивал. Знала, что дело этой несчастной шоколадкой и закончится, а после каким-нибудь гастритом.

Аliis inserviendo consumor, светя другим, сгораю сам – прекрасное выражение, но я твёрдо решила, что своему мужу я сгореть не дам ни в коем случае. Слишком его люблю.

Быстро накрыла на стол, на кухню зашёл Лёва, встряхивая влажные волосы, я невольно залюбовалась. Какой же он у меня… шикарный. Столько лет прошло, а всё поверить не могу, что это сокровище – моё личное, отдавшееся добровольно и не собирающееся покидать меня.

– Спасибо, Фея, – потёр он руки, глядя на завтрак, приготовленный на скорую руку.

Уж что успела за то короткое время, которое осталось после моего героического подъёма. Любимые сырники, омлет Пуляр, авокадо, слабосолёный лосось, тосты и чёрный чай.

– Мише передай, что я проверил биологию, у него несколько ошибок, пусть хорошенько подумает, не выйдет – пусть звонит.

– Хорошо, – кивнула я.

– Погода шикарная, – протянул мечтательно Лёва, глядя в окно. – Хорошо вчера погуляли. Надо повторить.

Весна набирала обороты, почки превратись в сочные листья, трава радовала глаз яркой зеленью, отцвели первоцветы, пестрели тюльпаны, вот-вот деревья оденутся в ароматные, пушистые наряды. Сказочная красота!

– Обязательно, – согласилась я с готовностью.

– До вечера, – Лёва встал, поцеловал меня чуть более откровенно, чем позволяют приличия, на кухне мы в кои-то веки одни, так что я только приветствовала вольность. – Спасибо, – сказал он и скрылся за дверью.

Спасибо… А ведь это мне стоило говорить «спасибо» Лёве и судьбе за то, что в моей жизни всё складывается именно так – по-настоящему счастливо.

Мы поженились, когда Миша смог зайти во дворец бракосочетаний на своих ногах. Это было настолько важно для меня, что небольшой животик, который выступал из-под свадебного платья, меня ничуточки не смущал.

Да, я второй раз выходила замуж, и второй раз в положении. С моей фертильностью просто не могло случиться иначе, но в этот раз всё разительно отличалось от предыдущего.

Увидев положительный тест, я по-настоящему запаниковала. Шёл последний этап реабилитации Миши, мы многое преодолели, учились буквально всему – подносить ложку ко рту, говорить, писать, читать. Он начал сам вставать, передвигаться с помощью специальных ходунков, пока неуверенно, но это были такие важные, вымоленные шажки, что переоценить их было просто невозможно.

Всё время я проводила с Мишей в нескольких сотнях километров от дома. Лёва приезжал на выходные, навещал при первой возможности, разговаривал с врачами, держал руку на пульсе. Я смогла расслабиться, сосредоточиться на общении с сыном, понимая, что тылы надёжно прикрыты.

Не могу передать, насколько это удивительное чувство – уверенность в человеке рядом. Для меня оно было по-настоящему сказочным, иногда казалось иллюзорным. Я как кошка трогала лапой это чувство, примерялась, осторожно принюхивалась, пока наконец-то не приняла его, поверив.

И вот, когда казалось, что всё налаживается, положительный тест. Все мои внутренние демоны, страхи, накатывающее чувство одиночества, вдруг затопившее меня по макушку, встали в полный рост и зашипели злобными тварями, обещая, что теперь-то моя сладкая жизнь закончится.

Ведь мы