Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона - Любовь Песцова

Планы явно более глубокие. Я бы сказала, наполеоновские.

— Хватит, — прошипела я, понимая, что мать сейчас начнёт основательно давить на сестру.

— А ты не вмешивайся, Ирэн. Что за глупые капризы? Ты уже испортила Айрис своим поведением! Она совершенно забыла о манерах и не почитает родителей.

— Кажется, пять минут назад ты говорила, что я стала ответственной и ты не зря доверила мне Айрис.

— Это называется манеры, — поджала губы мать. — Не могла ведь я сказать, что ты позоришь семью, работая прислугой. Нужно во всём находить что-то хорошее.

— Я позорю семью? — удивилась я.

А потом поняла, что всё. Сил моих больше нет терпеть этот праздник тщеславия.

— Айрис, выйди.

— Почему ты выгоняешь мою дочь?

Девочка посмотрела на меня, на мать, подумала пару секунд, а потом действительно вышла за дверь.

— А теперь послушай меня, — процедила я. — Я была готова дать тебе шанс только потому, что Айрис тебя любит, а я не хочу разбивать её детские надежды на нормальную семью.

— Конечно, она меня любит! Я её мать!

— Ты об этом не вспоминала, когда бросила её.

— Не говори ерунды. Что мне было делать? У меня нет своего дома, нет средств к существованию. Куда бы я её отвела? Осталась бы ночевать на улице?

— То есть тот факт, что я оказалась ровно в такой же ситуации, никого не волнует? — спросила я. — Знаешь, не отвечай, на самом деле мне плевать. Плевать на твою эгоистичность, твоё лицемерие, твои планы выгодно продать дочь. Но ты должна знать, что я не позволю тебе это сделать. Костьми лягу, но Айрис защищу.

— От чего? От собственной матери?

— Если понадобится. Пусть я буду для неё злодейкой, которая не позволяет видеться с мамой. Но зато она будет в безопасности.

— Ты не можешь! Если понадобится, я до императора дойду!

— Вау, аж до императора! — присвистнула я. — Как много тебе пообещал Джулиан?

Маргарет поджала губы.

— Ты не понимаешь. У нас с отцом сейчас очень тяжёлое положение, а Айрис может помочь. С неё ведь не убудет, если она заключит помолвку с Джулианом.

— То есть тебя не смущает, что может сделать посторонний мужчина с очень сомнительными моральными принципами, если твоя дочь окажется в полной его власти?

— Он ведь аристократ, а не плебс какой-нибудь. А вот что она делает, пока ты прислуживаешь, ещё разобраться нужно.

Послышалось низкое рычание, и даже гадать не пришлось, кто здесь решил вообразить себя диким зверем. Ещё и бешеным, к тому же.

Нет уж, пора заканчивать. Если останусь здесь ещё на пять минут, я маман не только выскажу всё, что думаю, но и половины шевелюры лишу.

Лучше ей не знать, на что способны провизоры! Я с бомжами дралась, что мне какая-то хилая аристократка?

— В общем, можешь хоть к императору идти, хоть к богам взывать. Я не позволю тебе продать Айрис Джулиану. И тебе, кстати, придётся с этим смириться. Вместе с Айрис ты получишь долг, который повесили на меня. Хочешь?

— Нам его простят, — отмахнулась мать.

— Допустим. А с новыми как рассчитываться будите? Сколько дочерей у вас есть, чтобы ими за долги расплачиваться?

— Неблагодарная девчонка! Ты должна действовать во благо семьи!

— Я и действую. Только ты мне больше не семья. Моя семья — это я и Айрис. Она будет тебе писать, и ты уж постарайся отвечать на эти письма адекватно, иначе я наведаюсь и покажу тебе, на что способен очень злой и, что важно, обученный маг.

Маргарет что-то кричала мне вслед, но я уже не слушала. Эта женщина мне не соперник.

Она пренебрегала образованием и не развивала свой слабый магический дар. Так что единственное, что она может сделать — сдать меня и Айрис Джулиану. Но это в любом случае случиться, так что нечего паниковать.

У меня есть достаточно времени, чтобы выбраться из ловушки, в которую он меня загнал.

Так я думала… А потом жизнь внесла свои коррективы.

Глава 46

Натаниэль Роуд

Ещё недавно мне казалось, что моё внезапное, странное и неполноценное прозрение однозначно будет самым значимым событием как минимум недели.

И хотя с тех пор голова болела всё чаще, словно разум уставал всё время находиться во тьме, это были прекрасные ощущения.

Впервые за очень много лет изменилось хоть что-то.

С тех пор я часто снимал повязку, когда был один. Выходил на балкон, подставляя лицо тёплому солнцу. Но даже глядя прямо на свет, не видел ничего.

Темнота окутывала так, словно была отдельным миром. Зато в ней стало проще рисовать воображаемую карту местности.

Теперь вода, отзываясь на мою магию, подсвечивала тьму, рисуя в ней контуры. Нельзя сказать, что я видел в полном смысле слова, но всё равно лучше, чем раньше.

Скорее всего, из-за этого и начались головные боли. Надо было об этом сказать Ирэн.

Вот только все мысли о собственном зрении, рвущейся связи с драконом и причинах, по которым происходят такие изменения, вылетели у меня из головы.

Потому что пришло досье, которое я поручил собрать на Ирэн.

— Это шутка, что ли?

Прослушав в первый раз, я помотал головой и решил, что это просто ошибка.

Положил документы на артефакт второй раз. Ничего не поменялось.

— Я её убью, — решил я. — И деда убью.

Тот как раз по счастливой случайности был поблизости. И сейчас я даже был рад, что он зачастил в этот замок.

Нацепив повязку, я отправился искать деда. Нашёл, разумеется. Если я раньше, ориентируясь только по внутренним ощущениям, мог чувствовать себя относительно свободно в пределах этого замка, то сейчас и вовсе грех было жаловаться.

— Какого…

Дальнейшее выражение эмоций цензуре не поддавалось. Вот только дед никак не отреагировал.

Судя по положению его тела, он читал, закинув ногу на ногу. А затем и вовсе небрежно поднял кружку и отхлебнул чаю.

— По какому поводу возмущения? — уточнил он.

— Ты не видел, кого нанимаешь? Я знал, что тебе нельзя доверять такое дело, как отбор сотрудников!

— Можно чуть более конкретики, Натаниэль. Я понимаю, что ты очень возмущён чем-то, но постарайся разговаривать более определённо. Время