Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

сто раз успели пожалеть о том, что связались с этим человеком. А пока Даниэль неодобрительно качает головой и мысленно приходит в ужас от того, что именно он оказался родным отцом Питера, к нему медленным шагом подходит Эдвард, крепко придерживающий Терренса и ведущий его за собой, пока тот держит руку закинутой вокруг его шеи и всеми силами превозмогает боль, что овладевает им после каждого шага. После чего Перкинс бросает на них короткий взгляд и рукой показывает на то, что происходит в нескольких метрах от него.

— М-м-м, походу, у дедули началась белая горячка, — ехидно усмехается Эдвард.

— И этот мудак оказался папашей Питера, — задумчиво говорит Терренс. — Уж чего, но я бы никогда не подумал, что им окажется именно такой человек.

— Ага, человек, который известен в стране как беспощадная убийца сотни людей, — добавляет Даниэль.

— Питер определенно правильно поступал, не желая ничего узнавать о своем отце.

— Который убил его девушку, — неуверенно произносит Эдвард. — Прямо на глазах своего сына.

— Да уж, уж лучше бы он так и прожил всю жизнь, не зная такой горькой правды, — отмечает Даниэль. — Лично я бы повесился, если бы выяснилось, что мой отец – убийца. Если бы по его вине погибла моя девушка.

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! — истерически вопит Маркус, пока полицейские держат его руки скрученными за спиной и надевают ему на руки наручники. — ОТПУСТИТЕ! Я НИКУДА С ВАМИ НЕ ПОЕДУ!

— Вы арестованы, мистер Лонгботтом, — сообщает полицейский. — Вы имейте право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

— Пора бы вам ответить за все ваши злодеяния, — добавляет второй полицейский. — За такое количество убийств, от которых волосы дыбом встают. За убийство тех, чьи родные и близкие до сих пор не могут оправиться от потери.

— Ага, из-за него мы потеряли немало друзей! — заявляет Лютер. — Сколько хороших ребят, которые решили открыть всем глаза на то, что из себя представляет этот человек.

— Человек, пытавшийся убить своего собственного сына! — восклицает Рональд. — И продать его каким-то мудакам, которые отправили бы его за границу в рабство, если бы не счастливое стечение обстоятельств.

— Даже если вы резко переобулись, это не значит, что вы избежите наказания! — заявляет Маркус. — ПОЙДЕТЕ, БЛЯТЬ, СО МНОЙ! Я НЕ БУДУ ОТДУВАТЬСЯ ОДИН!

— Значит, так и будет! — решительно отвечает Даррен. — Только если нам могут скостить срок, то вам уже ничего не поможет. Вам вообще грозит пожизненное за такое количество преступлений. Некоторые из которых не раскрыты и по сей день.

— СВО-О-О-О-ОЛОЧИ! Я НАЙДУ ВАС ВСЕХ И УНИЧТОЖУ! ВЫ НЕ ОСТАНЕТЕСЬ В ЖИВЫХ! КЛЯНУСЬ! Я ВАС ПРИКОНЧУ!

Маркус бросает взгляд в сторону и останавливает его на наблюдающих за происходящих Даниэлем, Эдвардом и Терренсом.

— ВАС ЭТО ТОЖЕ КАСАЕТСЯ, УРОДЫ! — взрывается Маркус. — ПРИДЕТ ВРЕМЯ – И Я НАЙДУ ВАС! ВАС И ВАШЕГО ДРУЖКА! НЕ СДОХЛИ СЕГОДНЯ, СДОХНИТЕ ПОТОМ! ТАК И ЗНАЙТЕ!

Пока решившие ничего не говорить Терренс, Даниэль и Эдвард неодобрительно качают головой и остаются внешне совершенно спокойными, Маркус начинает очень громко кашлять с небольшим покалыванием в сердце и чувством головокружения, которое он испытывает уже давно, но которое до последнего старался упорно игнорировать.

— Ну вот, доорался старый хрыч, — хмуро бросает Даниэль. — Вон глотку себе сорвал.

— Вам не кажется, что у него какая-то странная походка? — слегка хмурится Терренс. — Как будто его заносит из стороны в стороны и покачивает.

— Есть такое, — соглашается Эдвард. — И выглядит он каким-то бледным. Или даже зеленым, я бы сказал.

А еще несколько раз прокашлявшись до чувства тошноты в горле, Маркус выплевывает на землю небольшой кровяной сгусток, резко согнувшись пополам из-за острой боли в животе. После чего Эдвард, Даниэль и Терренс слегка хмурится и начинают еще внимательнее наблюдать за этим человеком, которого сотрудники полиции еще крепче начинают придерживать под руки.

— Что это с ним? — настораживается Даниэль.

— Не похоже, что он притворяется, — подмечает Эдвард. — Кашель с кровью вряд ли можно подделать. Да и если этот старик решил изобразить сердечный приступ, то он точно протекает не так.

— Слышь, Эдвард, а тебя ведь также скрючило, когда ты отравился водой перед концертом, — слегка нахмурившись, вспоминает Терренс.

— Точно! — восклицает Даниэль. — Все симптомы те же самые! И выглядит плохо, и кровью давится… Вон что-то про боль в животе говорит…

— Он что, решил травануть себя той же самой херней? — удивляется Эдвард. — Решил действовать по принципу «не достанусь я никому и заберу свою тушку с собой в могилу»?

Маркус тем временем продолжает давиться кашлем с кровью, которую время от времени выхаркивает, в какой-то момент начав падать на колени от жуткой слабости, которую он уже не может скрывать. Кто-то из полицейских докладывает по рации о том, что одному из преступников стало плохо, пока другие пользуются моментом и уводят за собой арестованных Лютера, Рональда, Дэвида, Даррена, Боба и Шона, на руках которых также красуются наручники, пока те, впрочем, подчиняются приказам без всякого сопротивления.

— Было бы справедливо, если бы он сейчас двинул кони, — хмуро говорит Терренс. — Если бы заплатил за все свои делишки.

— Ну, если и с ним произойдет клиническая смерть, то он ее сто пудов не переживет, — предполагает Даниэль. — Это не наш Эдвард, который выберется живым и здоровым хоть из самого сердца ада.

— Скорее всего, он уже давно неважно себя чувствует, — задумчиво отмечает Эдвард. — Но упорно это скрывал. Это одна из причин, почему он не набрасывался на нас и перекладывал все на свои дружков. Поэтому так часто и сваливал из подвала, пока эти мудаки с нами бодались.

В какой-то момент к мужчинам в форме подходит женщина в точно такой же, что-то им говорит и помогает им отвезти Маркуса куда-то в сторону. И даже отсюда Эдвард, Терренс и Даниэль могут слышать, что речь шла о приезде пожарных и скорой помощи, машины с мигалками которых замечают вдалеке, когда переводят взгляд на источник раздающихся на весь район звуков сирены.

— Ой, да по хер на него! — машет рукой Даниэль. — Теперь с ним будет полиция разбираться.