Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

с желанием попросить о помощи, но губы словно онемели, а голос внезапно пропал, так и оставаясь ни для кого услышанным. И во время свободного падения Роуз прекрасно слышит не только зловещий смех всех тех, кто над ним издевается, но и голоса, что продолжают терроризировать его мысли напоминанием о каких-то событиях из прошлого, что и по сей день не дают ему нормально жить.

***

Чувство свободного падения в бездну заставляет Питера с резко вздрогнуть и распахнуть глаза. Он еще несколько секунд лежит на боку в одной и той же позе, довольно тяжело дыша, чувствуя учащенное сердцебиение у себя в голове и капли пота на лице и не понимая, где находится и что произошло. Широко распахнутые глаза окидывают темную комнату, в которой сейчас очень тихо, но жутко холодно. Это чувство усиливается еще и из-за того, что мужчина не накрыт одеялом, а пальцы на руках и ногах скрючились от нестерпимого мороза. В какой-то момент блондин так резко принимает сидячее положение, что ему в голову ступает сильное головокружение. Тем не менее он старается это игнорировать и еще несколько раз осматривает свою комнату, все еще думая, будто его кошмар не закончился.

А немного придя в себя и поняв, что ему всего лишь приснился дурной сон, Питер облегченно выдыхает и холодными руками сначала проводит по бледному лицу, что покрыто недавно полученными синяками и ранами, а затем вытирает со лба капли пота и энергично растирает руки, поджав ледяные босые ноги под себя и вжав голову в плечи. Он немного оттягивает воротник своей футболки, когда понимает, что именно из-за него испытывает приступ удушения, прикладывает ладонь к сердцу, что работает на пределе своих возможностей, и проверяет пульс еще и на шее. Мужчина чувствует себя ужасно измученным, как будто только что вернулся домой с суточной рабочей смены. Его волосы разлохмачены и взъерошены, а возникшая по неизвестной причине боль в животе только больше ухудшает и без того не самое лучшее состояние этого человека.

Посидев в кровати какое-то время, Питер подвигается к краю и ставит ноги на холодный пол. И сразу же чувствует, как волна дрожи с новой силой овладевает каждой клеточкой его тела. Понимает, что время уже довольно позднее, судя по тому, насколько темно сейчас за окном, на которое он переводит свой пустой взгляд. Понимает, что проспал довольно большое количество времени, поскольку прилег на кровать и заснул еще при дневном свете. И искренне удивляется, что кошки, проживающие у соседки сверху, непривычно спокойные, хотя порой они не дают ему покоя даже в ночное время.

В какой-то момент Питер медленно поднимается с кровати и практически падает из-за слабости в ватных ногах. Тем не менее ему удается устоять, и он слегка встряхивает головой, сглатывает и шумно выдыхает до того как окончательно выпрямляется и решает пойти на кухню. Однако это оказывается не так-то просто, ибо ноги совсем его не слушаются, а все окружающее пространство кажется ему чем-то сюрреалистичным, будучи одержимым страхом, что приснившийся ему кошмар еще не закончился. Тем не менее Роуз добирается до пункта назначения, нажимает на выключатель рядом с дверью, чтобы включить свет, от которого у него мгновенно начинает жечь глаза, и практически на автомате доходит до стойки, где стоит стеклянный кувшин с водой. Достав с верхней полки высокий стакан, он наливает себе немного и залпом выпивает, чтобы увлажнить пересохшее горло и избавиться от выматывающего чувства тошноты.

Как бы он ни хотел забыть свой кошмар, Питер просто не может этого сделать и сейчас прокручивает в голове каждую деталь, которую помнит совершенно отчетливо. И, едва придя в себя и успокоившись, постепенно начинает впадать в истерику и испытывать чувство отчаяния, одиночества и несчастья, довольно тяжело дыша и понимая, как каждый удар сердца приносит ему невыносимую боль. На красные опухшие глаза в какой-то момент наворачиваются слезы не только от осознания того, что Хелен погибла, но и от того, что он навсегда потерял еще и своих друзей, которых сам от себя оттолкнул, когда был под влиянием злого духа, что вселился в него после того, что сделал Маркус прямо у него на глазах.

— За что мне все это? — тихим, дрожащим шепотом недоумевает Питер и шмыгает носом. — Чем я все это заслужил? За что остался совсем один?

Разрыдавшись еще сильнее и закрыв лицо обеими руками, Питер обессилено падает на колени и сгибается пополам, а в какой-то момент еще и душераздирающе вскрикивает. И ему абсолютно все равно, что сейчас ночь, а все люди крепко спят и видят десятый сон. Ведь боль никогда не спит. Она буквально страдает бессонницей, круглосуточно мучая того, кому она предназначена. Оперевшись спиной о кухонную стойку, блондин позволяет ей и дальше снова и снова наносить ему удары, которые он уже практически перестал замечать из-за того, что на нем уже давно не осталось живого места.

Этот ночной кошмар вновь напомнил Питеру о своих не самых лучших годах, когда он был для всех игрушкой для битья. Когда каждый считал своим долгом причинить ему боль. И задумывается о том, что же все-таки произошло в далеком детстве и настолько сильно разрушило его психику. Что он годами пытается изо всех сил в себе подавить с надеждой, будто так ему будет проще жить. И кроме того, перед ним снова встает вопрос о том, кем он является на самом деле. Кем хочет быть. Стоит ли ему и дальше быть ранимым, уязвимым и несчастным Питером или же лучше принять сторону Теодора, для которого совсем не зазорно мстить своим недругам и убивать их. Как бы то ни было, иногда у него возникает такое желание – взять оружие, найти всех своих обидчиков и прикончить их. Ну или хотя бы просто хорошенько избить, таким образом отомстив за все свои слезы, страдания и годы одиночества.

— Кто я такой? — недоумевает Питер. — Что я? Почему я веду себя так, словно во мне живет два человека? Что со мной не так? Это ведь ненормально… Ненормально то быть добрым и милым, то агрессивным и бессердечным. Иногда я даже не понимаю, что делаю. Не понимаю, что могу кому-то навредить. Порой у меня есть цель, и я не вижу препятствий на пути к ней.

Питер крепко прижимает колени к груди, уставив свой слезливый взгляд в одну точку.

— Я начинаю бояться самого себя… Не кого-то, а себя. Никто