Искушение Озеда - Виктория Эвелин

Хотя Озед был сдержан и раздражающе вежлив в течение всего этого обмена репликами, теперь он встал перед ней, его большое тело казалось ещё шире, чем раньше, когда он выпрямился.

— Она попросила тебя уйти, — сказал он опасным рычанием.

Она выглянула из-за бока Озеда и увидела, что Фиерад смотрит прямо на него. Наконец, он бросил на неё последний взгляд и ушёл.

Когда они устроились на своих местах, мужчины уже начали делать что-то, и её уши гудели от гнева. Боже, этот парень был таким мерзавцем. Если он испортит замечательное время, которое она надеялась провести с Озедом… ну, она понятия не имела, что она сделает. Скорее всего, ничего. Но это было бы действительно неприятно.

Не спрашивая, Озед включил экран, который она теперь знала, использовался для заказа еды. Хотя Фиерад испортил её настроение, она не могла удержаться от улыбки. Если бы она умела читать на этом странном языке или знала, что это за еда, она бы сама сделала заказ. Но тот факт, что Озед постоянно брал на себя инициативу в таких вещах, был таким чертовски милым.

Решив не позволить Фиераду испортить её день, она наклонилась вперёд и поцеловала Озеда в щёку.

Он обернулся через плечо и поднял брови.

— За что это?

Пожав плечами, она подмигнула ему.

— У меня есть глаза.

Тепло разлилось у нее внутри, когда его грудь немного выгнулась, и на его лице расплылась уверенная улыбка.

Сосредоточившись снова на поле, она увидела, что десять мужчин были расставлены по кругу, каждый на своей доске, и печатали на постаментах перед собой. Некоторые мужчины находились выше других, и каждый раз, когда кто-то поднимался выше, толпа приветствовала их.

— Что здесь происходит? Я пропустила из-за детектива-дурака, — сказала она.

— Здесь будет пять раундов по десять игроков в каждом. Они должны решать загадки и отвечать на вопросы, — он указал на строки текста на экране перед ней, и она поняла, что зрителям показывают загадки тоже. — Их доска поднимается каждый раз, когда они отвечают правильно, и опускается, если они ошибаются. Первые три, кто достигнут вершины, пройдут дальше и присоединятся к мужчинам из оставшихся четырёх раундов дня.

— Это захватывающе. Я люблю загадки! — весело сказала Алекс. — Прочитай мне одну. Может, я смогу её решить.

— Хорошо. Что имеет шесть ног и видно, но не когда слышно, и слышно, но не когда видно?

Алекс нахмурила брови и размышляла несколько минут, наблюдая, как двое мужчин топают ногами, когда их доски опускаются. Наконец, сдавшись, она сказала.

— Понятия не имею.

— Думаю, ответ-свистящий комар. Две из его антенн часто называют ногами, но это не так. Он летает так быстро, что издаёт свистящий звук и невидим для глаза. Когда он перестаёт летать, звук исчезает, и его можно увидеть. Умно.

Она сморщила нос и кивнула.

— Да, я не смогу ответить на загадки о вещах на чужой планете, правда? — она засмеялась.

Её тело напряглось, когда одна из камер, транслировавших игру, приблизилась к ним. Между Фиерадом, отсутствием уединения и её неспособностью понять любую из загадок, задаваемых игрокам, она была готова уйти. Может, они могли бы вернуться на рынок. Она оглядела заполненную арену. Скорее всего, ничего сейчас не открыто.

Парящая камера приблизилась к ним. Озед разжал пальцы и слегка отстранился от неё, его тело напряглось, как всегда, когда он был с ней на публике. Он, должно быть, заметил, как она сразу же ослабла, потому что наклонился к ней и прошептал.

— Как насчёт того, чтобы уйти?

Она благодарно улыбнулась ему, хотя внутри всё сжалось. Она знала, что он не хотел обидеть её, убрав руку, но это всё равно был удар. После всего, что они пережили вместе, он продолжал выбирать действовать так, как, по его мнению, должны действовать клеканианцы. Хотя он всё больше и больше расслаблялся, когда они были одни или в компании друзей, на публике он всё ещё хотел вести себя правильно.

Она ненавидела и любила это качество. У него был внутренний кодекс, которому он следовал, и, хотя это раздражало, она не могла не уважать его за приверженность своим убеждениям. Даже если это означало, что он оставит её, когда вернётся к своим обязанностям главного стража.

Возможно, это к лучшему, что их отношения временные. Хотя сейчас её не раздражало его строгое соблюдение правил, в будущем это могло бы вызвать у неё недовольство. Их личности просто не могли бы ужиться в долгосрочной перспективе, не так ли? Алекс нуждалась в определённых вещах от своего партнёра, и физическое прикосновение было одним из её языков любви. Это не прекращалось только потому, что они были на людях.

Не говоря уже о поразительной информации, которую она получила от Мег прошлой ночью. Если была хоть малейшая возможность вернуться к своей семье, она не могла обманывать его. Его отказ раскрыться о своей жизни подтверждал, что он чувствует то же самое. Он позволял себе быть свободным с ней, но только до определённого момента.

Нет. Они никогда бы не сработались. Но она всё ещё могла наслаждаться его компанией сейчас, а потом проводить остаток жизни, фантазируя о том, что могло бы быть. Чёрт, может быть, через несколько лет, если ей удастся вернуться домой, всё это будет казаться далёким воспоминанием.

Она весело произнесла.

— Давайте дождёмся Гостена, а потом уйдём. Надо поддержать нашего друга.

***

К счастью для Озеда, Гостен был в следующей группе участников. Хотя он не был самым быстрым в ответах на свои вопросы, он был самым вдумчивым, отвечая только тогда, когда был уверен в своем ответе. Таким образом, его продвижение к вершине было медленным, но он сумел опередить большинство претендентов.

Озед в миллиардный раз, или так ему казалось, посмотрел на Алекс и попытался понять её настроение. С тех пор как они сели, она была напряженной и молчаливой. Он сделал что-то, чтобы расстроить её? Или она всё ещё нервничала из-за Фиерада?

Визит стража Сувена был раздражающим, но также поучительным. Казалось, что у этого мужчины не было твердых зацепок, и он пытался выманить какое-то признание у Алекс, продвигая теорию о том, что она была сбита с толку, когда согласилась быть с Озедом.

Неужели было так немыслимо, что она могла выбрать его? Он обвел её глазами, теперь улыбающуюся и поддерживающую Гостена, и с гневом признал, что, возможно, это так. Она была такой жизнерадостной. Такой беззаботной, теплой и открытой. Всё, чем он не был. Он никогда