Искушение Озеда - Виктория Эвелин

Он отвернулся от нее, чтобы полюбоваться видом, казалось, не замечая ее интереса. Алекс прикусила губу и смотрела, как он стягивает свободные черные брюки с бедер, позволяя им соскользнуть к лодыжкам. Великолепный и четко очерченный изгиб его поясницы переходил к идеальной мускулистой заднице, а затем к толстым бедрам.

Он был сексуален. Как в переносном, так и в прямом смысле. Она видела, как по твердым выступам его спины стекают капельки пота. Держу пари, если бы я дотронулась до него, он был бы скользким.

Теперь, полностью обнаженный, он простирал свои огромные руки к небу, его мускулы перекатывались и подпрыгивали в такт движениям, что она больше не могла этого выносить. Если бы она не перестала смотреть на него, то набросилась бы на него прямо здесь, на виду у всех прохожих.

— А ты не боишься, что тебя кто-нибудь увидит? — спросила она, отвернувшись к гораздо менее впечатляющему виду своей бутылки с водой. Стук ее сердца участился в такт его приближающимся вибрирующим шагам. Не смотри. Не смотри. Не смотри.

— Я активировал защиту конфиденциальности. Никто не может видеть… или услышать нас здесь.

От того, как он замурлыкал при слове «услышать», у нее внутри все мгновенно разгорелось. Однако, по какой-то причине, она застыла на месте. Ее сердце бешено колотилось в груди, а мысли путались. Было ли сейчас подходящее время?

Она хотела секса. Даже воспоминание о его крепком, обнаженном теле, которое она видела мгновение назад, вызывало у нее чувство опустошенности во многих местах. Но внезапный приступ страха застал ее врасплох.

Изменит ли что-нибудь секс? Послезавтра они должны были отправиться в Треманту. С самого начала она старалась напоминать себе, что их флирт был временным. В какой-то момент она наивно убедила себя, что если будет помнить о сроке годности их отношений, то ее чувства к нему никогда не достигнут точки невозврата. Но то, как бешено колотилось ее сердце, заставило ее усомниться в том, насколько эффективным было ее решение.

— Что ты сделаешь в первую очередь, когда вернешься в Треманту? — спросила она, одновременно надеясь и боясь, что этот намек оттолкнет его.

Она вздрогнула, когда тяжелые шаги раздались у нее над головой, затем удалились. Когда она взглянула сквозь опущенные ресницы, то увидела, что он зашел в ярко-голубую воду их бассейна и разбрызгивает воду по своим широким, четко очерченным плечам.

Алекс прикусила губу. Боже, это была пытка. Она заставила себя отвести взгляд. Перевернувшись на спину, она сняла очки и закрыла глаза от яркого света. Ну вот, теперь я не могу смотреть.

— Я бы хотел увидеть своих братьев и сестер. Меня не было всего неделю, но…

Такое ощущение, что пролетела целая жизнь, — мысленно закончила Алекс.

Накопившаяся обида оставила горький привкус во рту. Возможно, она больше никогда не увидит своего брата. В этом не было вины Озеда, но ее все равно охватила зависть к тому, что он вот-вот вернется к своей идеальной жизни, к своей семье, к своей работе и ко всему, что было для него безопасным и привычным.

— Если бы ты могла получить что-нибудь с Земли прямо сейчас, что бы это было? — Его вопрос, очевидно, был попыткой перевести разговор на более легкую тему, и она не возражала.

Тот факт, что он почувствовал ее беспокойство, хотя ей и не нужно было произносить ни слова, изгнал из ее головы неприятные мысли и заставил вареный мед потечь по ее коже.

— Ммм. Теплая тортилья с маслом. Лучшая закуска в мире. Или острые читас. Или кислые мармеладки. Или миллион других вещей, — Она покрутила на пальце кольцо своей матери. Если бы она действительно могла получить что-то от Земли, это был бы фотоальбом, но она не собиралась портить настроение, давая реальный ответ.

— Чи-тас, — пробурчал он откуда-то сверху.

Эхо и звон пустого стакана, ударившегося о бортик бассейна, ударили ее по ушам. Еще один юбскани упал. Не задумываясь, она запрокинула голову и прикрыла глаза, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Большая ошибка. Большой. Огромный.

Озед растянулся на полке, покрытой всего несколькими дюймами воды. Он откинулся на локти перпендикулярно к ней, алкоголь в его организме делал его позу ленивой и податливой. Бирюзовая вода омывала мышцы, выстилающие его грудную клетку, и подчеркивала светлый, сияющий цвет его кожи и сверкающие отметины, изгибающиеся и пересекающиеся по всему телу.

Повернув к ней голову, он скользнул взглядом по ее запрокинутому лицу и спустился к вырезу платья. Точно так же ее внимание привлекло напряженное место между его согнутыми ногами размером со ствол дерева. Она облизнула губы, вспоминая ощущение его прикосновения к своему рту.

Низкий рык, вырвавшийся из его груди, подсказал ей, что он заметил это, и она, словно подстреленная, отвела взгляд. Он был слишком привлекателен для своего же блага. Жесткий, покровительственный взгляд-это одно. Грубо отесанный камень, в котором он часто прятался, манил ее и заставлял чувствовать себя в безопасности. Но этот расслабленный, нежный бог солнца с его лукавой улыбкой и ореолом светлых волос, сияющих золотом на солнце, был чем-то другим.

Она представила, как этот мужчина неторопливо погружается в ее лоно, входя и выходя из нее неторопливыми толчками, пока безоблачное небо не потемнеет и не усеется незнакомыми звездами. В ее лоне расцвел жар, заставивший ее сжать бедра.

— Спасибо тебе за это, — сказала она, вытягивая руки над головой. На лбу у нее выступили капельки пота, но она знала, что произойдет, если она залезет в бассейн вместе с ним. — Я и не подозревала, как сильно соскучилась по солнцу. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так лежала и наслаждалась солнцем.

Алекс поразило, что ее голос звучал так непринужденно, как ей хотелось, в то время как стук сердца и пульсация между ног требовали сосредоточенности. Ее сознание было поглощено его присутствием, хотя она больше не смотрела на него. Как может человек быть таким возбужденным и в то же время таким встревоженным?

Медленный плеск воды наполнил ее уши, и она еще крепче зажмурила глаза. Звук падающей воды отдавался эхом на твердом, блестящем полу, такой же громкий, как град. Они оба знали, куда он направляется и чего хочет. Вокруг потрескивало электричество, покалывая кожу головы. Она даже не пыталась скрыть панику, когда ее грудь судорожно вздымалась и опускалась.