Искушение Озеда - Виктория Эвелин

собственный. Они взорвались вместе, выкрикивая звуки удовольствия в пустое небо. Его, громкий рев, когда он пульсировал в глубине ее сжимающегося влагалища. И ее сдавленный крик, за которым последовало хриплое рыдание, когда ее бедра задвигались под его пальцами.

Он расслабился рядом с ней, его дыхание стало тяжелым и учащенным. С усилием он удержался, чтобы не придавить ее своим весом. Она покрывала поцелуями его предплечье, время от времени останавливаясь, чтобы сделать судорожный вдох. У него вырвался стон удовольствия и удовлетворенности.

Она подпрыгнула, издав резкий крик.

— Что не так? — Озед немедленно оторвался от нее и подошел достаточно близко, чтобы увидеть, куда он ее ранил. При этой мысли боль пронзила его грудь, и его рука задрожала, когда он осторожно убрал волосы с ее лица.

Ее широкая улыбка и легкое хихиканье заставили его обмякнуть от облегчения, и он рухнул на спину рядом с ней, прижав одну руку к груди.

— Ты напугала меня! — рявкнул он с улыбкой.

— Мне жаль. — Она улыбнулась и чуть ли не подползла к нему, положив руки ему на грудь. — Когда ты замурлыкал, я почувствовала это внутри себя. Я этого не ожидала, а у меня сейчас очень чувствительная нижняя часть тела.

— Ах, — выдохнул он в небо. — Приятно это слышать. — Погода была жаркой, но теперь, когда их тела не были прижаты друг к другу, он почувствовал легкий озноб. Запустив пальцы в ее волосы, он притянул ее голову к себе и запечатлел долгий поцелуй на виске, наслаждаясь слабым запахом своего тела, который остался на ее коже.

Они лежали в тишине, нежно лаская каждый дюйм тела друг друга, до которого могли дотянуться. Солнце уже опустилось к горизонту, окрасив мир в персиково-золотые тона.

Ее пальцы скользнули вниз по его животу, затем по бедру и остановились на той части его отметин, которая была почерневшей.

— Откуда это? — прошептала она, уткнувшись ему в грудь. Она встретилась с ним взглядом, и он увидел в его глубине тревогу. Она не думала, что он ответит ей. Это было личное, и он изо всех сил старался держать хотя бы часть своего существа подальше от нее. Но это было бесполезно. Она хотела всего этого, и, что еще ужаснее, он хотел отдать ей все.

Он скользнул пальцами по ее руке, большим пальцем погладил ее ладонь снизу и нежно помассировал.

— Ты помнишь, что случилось с моей матерью и братом?

Александра сглотнула, ее брови удивленно приподнялись.

— Да, война, верно?

Уголок его рта дернулся. Она была такой очаровательной, когда пыталась быть деликатной. Он издал тихий звук согласия.

— Как я уже говорил тебе, шрамы на теле моего брата были неизлечимы, и он стал другим человеком. Люди пялились на него и перешептывались о том, как он выглядел, и я видела, как это ранило его, меняло его. Я перепробовала все, что могла, чтобы помочь, но ничего не помогало. Однажды я решила, что если не могу заставить его чувствовать себя лучше, то, по крайней мере, могу страдать вместе с ним. Я прокрался в нашу ванную и попыталась прижечь себя фонариком, чтобы он не чувствовал себя таким одиноким. Я смог обуглить лишь небольшую часть своих отметин, прежде чем отец поймал меня.

Рука Алекс застыла на его бедре. Она перевела взгляд с почерневших отметин на его лицо.

— Сколько тебе было лет?

Он погладил ее по волосам и задумался, но симпатия и сострадание к нему, светившиеся в ее глазах, мешали ему что-либо вспомнить.

— Мм, двенадцать, я думаю.

Ее челюсть немного отвисла, и она покачала головой.

— Твой внутренний компас всегда указывает на героя, не так ли? — Она накрыла это место ладонью и снова положила подбородок ему на грудь. — Что сказал об этом твой брат?

— Ничего. Я никогда не говорил ему. И по сей день любой, кто видит это, просто предполагает, что это травма, которую я получил во время службы в армии. Мой отец был единственным, кто знал… А теперь и ты.

Она снова сглотнула, и биение ее сердца участилось в том месте, где соприкасались их грудные клетки. Неужели ее пульс участился из-за того, что она была ошеломлена? Должен ли он был оставить эту историю при себе?

Медленно приподнявшись, она запечатлела на его губах нежный, исцеляющий поцелуй. Без особых усилий, учитывая, что их тела все еще были скользкими, он притянул ее к себе и углубил поцелуй, обхватив ее голову ладонью.

— Мы можем остаться здесь навсегда? — Она вздохнула и расслабилась, прижимаясь к нему. — Сколько еще будет в нашем распоряжении этот секс-плот?

Озед усмехнулся, вдыхая ее запах и стараясь не обращать внимания на то, как сильно она прижимается к его животу.

— Столько, сколько ты захочешь. По крайней мере, пока твое платье не высохнет.

Она подняла голову и огляделась вокруг, пока не нашла нужный предмет одежды. С озорной улыбкой она встала и подобрала свое платье. Он наблюдал за покачиванием ее бедер и маленькой груди, когда она неторопливо подошла к краю бассейна. Мягкий солнечный свет отражался от ее теплой смуглой кожи и блестел на воде бассейна. Он видел перед собой чертову богиню, он был уверен в этом.

Темная веснушка под ее правой грудью привлекла его внимание, и он выругал себя за то, что не уделил ей и половины внимания спереди. Возможно, она позволит ему доставить ей удовольствие еще раз, прежде чем они вернутся в гнездо, и он сможет исправить ошибку.

Подойдя к бассейну, она встретилась с ним взглядом. Она приподняла платье, зажав его между указательным и большим пальцами, затем отпустила. Ткань развернулась веером над водой, прежде чем потемнеть и утонуть.

— Упс.

Глава 22

Как и предсказывала Алекс, они с Озедом нежились в золотистых лучах заходящего солнца, пока на лиловом небе не зажглись слабые звезды. Он не торопился изучать ее тело, его руки бесстыдно блуждали по ее коже. Хотя она уже некоторое время сгорала от желания, он не подталкивал ее дальше.

Она могла сказать, что он снова хотел ее. Если его набухшая эрекция и не выражала этого, то это было заметно по пылающему жару, согревавшему его бледно-зеленые глаза. Но он только гладил ее тело, время от времени останавливаясь то на одном, то на другом месте. Вот это было замечательное место. Красные отпечатки его пальцев на ее бедрах.

Это было так, словно он пытался запечатлеть в памяти каждую деталь. Потому что наши пути так скоро разойдутся? От этой