Искушение Озеда - Виктория Эвелин

Ее рука замерла, когда она провела по его уху, и ее глаза расширились от шока.

— Никогда?

Жар пробежал по его шее, и вспыхнуло желание объяснить свою неопытность.

— У клеканианских женщин центры удовольствия находятся глубоко внутри, а не снаружи. Самый простой способ добраться до них — сзади.

Понимание вернуло на ее лицо возбуждения.

— О… Что ж, тогда… — она откинулась на спину, скрестила руки над головой и потянулась. Подняв одну ногу, затем другую, она закинула их ему на бедра, затем подалась вперед, пока он не оказался у ее входа. — Самое время, чтобы я поразила тебя.

Он расхохотался. Она зарделась от этого звука. Она поразила его воображение с того самого первого дня в лесу, когда поцеловала его.

Вместо того чтобы сразу войти в нее, он остался сидеть на корточках, любуясь открывшимся видом. Он провел ладонями по ее бедрам, а затем выше, наблюдая, как затвердели ее соски и к груди вернулся румянец. Накрыв ладонью одну грудь, он опустил голову к другой. Маленькая веснушка на ее груди манила его, поэтому он наклонился и поцеловал ее, попутно касаясь носом нижней стороны ее груди.

С терпением, о котором он и не подозревал, он вжался в ее лоно, тугое и влажное для него. Она издала стон удовольствия и зарылась рукой в его волосы. Ее хватка усилилась, когда он взял в рот ее сосок и стал водить по нему языком. Она так сладко выгнула спину навстречу ему, покачивая бедрами, чтобы помочь ему погрузиться глубже.

Полностью усевшись, он слегка прикусил зубами ее грудь, прежде чем перейти на другую сторону. Чтобы она не извивалась на его члене еще сильнее, он навалился на нее всем весом, обхватив ее бедра своими. Но это не возымело желаемого эффекта. Ее крик только усилился, и он с широкой улыбкой понял, что в этой позе маленький центр наслаждения у ее входа находится в прямом контакте с его телом. Неудивительно, что ей это нравилось.

Он отстранился, а затем снова вошел в нее, сжимая бедра, пока она не вздрогнула. Он приподнялся на локтях, ее лицо было под ним. Она улыбнулась ему, и что-то дрогнуло у него в груди. Улыбка, игравшая на его губах, исчезла, и он замер.

Во взгляде Алекса появилось беспокойство. Опустив руки по обе стороны от ее плеч, он обхватил ладонями ее голову и пробежался взглядом по ее лицу, желая смотреть на нее. Желая, чтобы она смотрела на него. Волна какого-то удивительного чувства захлестнула его, но потребовалось время, чтобы понять, что это было. Это была любовь.

Это чувство всегда было здесь, только под поверхностью, но что-то в этот момент заставило его вырваться наконец, и оно больше не хотело, чтобы его игнорировали.

Должно быть, она прочла это в его глазах, потому что ее улыбка тоже исчезла. Они пристально смотрели друг на друга. Тепло, страсть и нежность вспыхивали между ними и превращали слияние их тел в нечто… большее.

Он поцеловал ее глубоким, медленным поцелуем, от которого у него перехватило дыхание. Обхватив его за шею, она ответила на поцелуй и обвила ногами его талию, притягивая его ближе. Наконец, он вышел из нее и начал входить в нее медленными толчками, поворачивая бедра так, чтобы давление не покидало центр ее удовольствия.

Мурлыканье, вырвавшееся из его груди, было глубоким и звучным. Она застонала ему в рот и содрогнулась под ним, ее оргазм был уже так близок. Ее тело замерло, а губы приоткрылись навстречу его губам, когда она сделала глубокий вдох. Покачивания его бедер стали более резкими, когда он почувствовал, как напряглись ее мышцы вокруг него. Он смотрел на нее сверху вниз, не смея моргнуть. Ее глаза были крепко зажмурены, а брови сведены вместе с выражением, похожим почти на боль.

Затем ее веки распахнулись, и она вскрикнула, вцепившись в его спину, оставляя ногтями дорожку вдоль позвоночника. Его член набух внутри нее, конвульсии ее сердцевины были слишком сильными, чтобы он мог их вынести. Врезавшись в нее, уткнувшись лицом в ее щеку, он быстро нашел свое собственное облегчение. Он зарычал в ее волосы, когда кончил, пульсируя внутри нее.

Его грудь прижалась к ее грудям, и он поцеловал каждый из ее закрытых век. Затем ее щеки, виски, морщинки вокруг рта. И, наконец, ее губы.

Через некоторое время, когда их дыхание выровнялось, он поднялся с кровати и взял салфетку. Она улыбнулась ему, ее глаза уже были затуманены сном, когда он вытер их обоих, как будто она никогда не видела ничего слаще. Забравшись в постель, он притянул ее к себе и погасил верхний свет.

Он не был уверен, что так спят люди, когда спят в одной постели, но это было то, чего он хотел. Ее кожа к его коже. Он чувствовал биение ее пульса под своими пальцами, обхватывающими ее запястье.

Он вдохнул ее аромат и уставился в темную комнату. Что бы с ним ни случилось, это было незабываемо.

Его карьера, его репутация. Имело ли это для него такое же значение, как Алекс? Ответ был очевиден. Ее дыхание углубилось, и он почувствовал прилив гордости, осознав, что она чувствует себя достаточно безопасности, чтобы заснуть в его объятиях. Она хотела уснуть в его объятиях.

В данный момент о том, чтобы двинуться не могло быть и речи, но завтра он позвонит своей королеве. Если бы ради того, чтобы быть с Алекс, нужно было пожертвовать своей работой, он бы это сделал.

Более глубокий самоанализ заставил его задуматься. Он бы сделал это, пожертвовал бы жизнью, к которой привык… но только если бы это означало навсегда. Ему нужно было убедить ее стать демскив. Большая часть населения Клекании будет избегать его и насмехаться над ним до конца своих дней.

С ним будут обращаться еще хуже. Его будут считать не только мужчиной, укравшим женщину, но и человеком, потенциальной парой кого-то другого. Если только она не окажется его женой. Но это было маловероятно. Какие-то признаки узнавания уже должны были проявиться. Но… все это еще возможно проявится.

Прилив эмоций, который он испытал несколько минут назад, был похож на брачный порыв-по крайней мере, он предполагал, что это так, но на его руках не было следов, и его взгляд не изменился. Алекс