Искушение Озеда - Виктория Эвелин

Он был самым сексуальным мужчиной, которого она когда-либо встречала, но, лежа в сумерках и изучая свою реакцию на него, она поняла, что эта потребность была больше, чем просто вожделение. Больше, чем потребность заняться сексом с потрясающе красивым инопланетянином, который заставил ее увидеть звезды.

Она хотела обнажиться перед ним, и он должен был обнажиться в ответ. Ни юмор, ни легкость не скрывали глубины ее эмоций. Ни толстая броня не скрывала его эмоций. Она хотела заняться любовью с Озедом. Она никогда раньше не жаждала такой близости и не могла представить, что когда-нибудь захочет этого с кем-то другим.

Но она не могла просить его отказаться от своей жизни ради нее. Это было бы несправедливо по отношению к нему. Тем более, что она все равно не знала, чего хочет от своего будущего. Прошлой ночью, когда она не могла уснуть из-за храпа Мэг, она позвонила Лили.

Они говорили о стольких вещах, в том числе и о том, что Лили по уши влюбилась в инопланетянина. Ее супруга, Веракко.

Лили, такая замкнутая и непробиваемая, когда они впервые встретились, излучала тепло через коммуникатор. Сомнений быть не могло. Никаких сомнений в том, что она останется здесь навсегда с одним мужчиной, который скорее умрет, чем отпустит ее.

Но Лили также не хотела возвращаться на Землю. Там никто не беспокоился о ней и не задавался вопросом, куда она пропала.

Семья Алекс, с другой стороны, вероятно, расклеивала плакаты и искала ее даже сейчас. Что было бы бесполезно. Алекс могла только представить, как ее крошечная бабушка проклинает полицию, когда зацепки неизбежно иссякают.

А что, если в конце концов они обвинят в ее исчезновении какого-нибудь невиновного человека? Что, если они обвинят Рэя, ее парня, теперь уже бывшего. Он был никудышным парнем, но Рэй и пальцем бы ее не тронул. Он не заслуживал такого пристального внимания, которое, вероятно, на него обрушилось сейчас.

Как она могла просто оставить их всех страдать, не попытавшись хотя бы вернуться? Она хотела бы прожить две жизни. Одну-там, на Земле, в окружении знакомых и семьи, а другую-здесь, с Озедом.

Она посмотрела на его пальцы, которые теперь любовно обводили веснушку на ее груди. На этих руках не было никаких отметин. Он не был ее парой. Своим взглядом она проследила твердую линию его подбородка и ровный пульс, бьющийся на жилистой шее. Его глаза, бледно-зеленые, обрамленные золотистыми ресницами, казались такими мягкими по сравнению с остальным телом.

Но каким бы привлекательным он ни был, они не были связаны духовно навечно. В глубине души она испытывала облегчение. Если бы его метки появились, она оказалась бы здесь в ловушке. Из того, что он ей сказал, последствия отказа от партнера были ужасными. Она никогда не смогла бы… никогда не заставила бы его пройти через это.

Нет. Она не могла просить его отказаться от всего, что ему было дорого, только для того, чтобы посмотреть, как она борется за возвращение домой. Оставить его. Ей придется отпустить его.

Тонкая нить, удерживающая ее сердце в груди, наверняка оборвется, когда они наконец расстанутся, и в конце концов он заберет с собой больше, чем предполагал.

Но еще не пришло то время. И поскольку ее сердце было бы разбито в любом случае, не было смысла сдерживаться. Его глаза расширились, когда она наклонилась и запечатлела долгий поцелуй на его губах. Его губы растянулись в кривой усмешке, прежде чем он обнял ее своими сильными руками и превратил их поцелуй во что-то обжигающее.

***

После еще нескольких ленивых часов, проведенных в компании друг друга, прохладный ночной воздух, наконец, заставил их вернуть шезлонг и отправиться обратно в гнездо. В отличие от первых нескольких дней, проведенных здесь, Озед не отходил от Алекс, постоянно прикасаясь к ней.

Все сомнения, которые у него были раньше, рассеялись после их насыщенного дня, проведенного на солнце. Когда ему захотелось вдохнуть запах ее волос, он наклонялся и зарывался лицом в их волны. Когда какой-то дюйм, разделявший их, казался ему слишком большим, он притягивал ее к себе, радуясь тому, что она сразу же вздыхала, прежде чем прислониться к его груди.

Клеканианские пары никогда так не поступали, и теперь он по-настоящему понимал почему. Это вызывало привыкание. Возможность протянуть руку и почувствовать свою женщину в своих объятиях, когда захочешь, была как наркотик. Как бы он отнесся к тому, чтобы снова остаться одному?

— Я устала. — Она зевнула, без особого энтузиазма прикрыв рот тыльной стороной ладони.

Озед ухмыльнулся, чего ему с трудом удавалось сегодня не делать. Он склонил голову к ее уху, убирая одну руку с перил их платформы для путешествий, чтобы убрать волосы с ее шеи.

— Я еще не закончил с тобой, женщина.

Дрожь, пробежавшая по ее телу от его слов, заставила кровь прилить к его члену. Он расхохотался и прижал ее к себе еще крепче, показывая, что он имел в виду. Когда они подплыли к палубе «гнезда», Уилсон уже ждала их.

Когда они приблизились, она затрубила хоботом, но этот звук отличался от обычных звуков раздражения, которые она издавала. Они вошли в гнездо, и Уилсон последовала за ними, обвив шею Алекс своим телом и заключив ее в объятия. Затем, прежде чем Алекс осознала это, Уилсон уже карабкалась по нему.

Она набросилась на его ногу, и Озед напрягся, готовясь к нападению. Алекс никогда не простила бы ему, если бы он ранил существо, даже если бы оно ударило первым. Все, что он мог сделать, это приготовиться к укусам зубов и когтей. Но когда он посмотрел вниз, то увидел, что туи обхватила своим маленьким тельцем его лодыжку и тоже крепко сжимает ее в знак приветствия.

Он застыл, неловко выставив вперед ногу. Подняв глаза, он увидел, что Алекс поджала губы, чтобы скрыть широкую, дразнящую улыбку.

Его собственные губы дрогнули.

— Прекрати. Я подумал, что она собирается расцарапать меня или что-то в этом роде за то, что я увел тебя на весь день.

— О, Оззи. Ты испугался маленького Уилсона Филлипса?

Уилсон закончила свои ласковые нападки и скрылась из виду.

— Она привязана ко мне, верно? — промурлыкала Алекс, и ее тон мгновенно привлек его внимание. Она шагнула вперед и, схватив его за руку, потянула к лифту. — Ну, она, наверное, чувствует, какой счастливой ты меня сегодня сделал.

Ее яркая улыбка была такой лучезарной, что освещала его изнутри и снаружи