Моя «сверхъестественная» жизнь - Джейн Шнайдер

Глава двадцатая. My salvation

«You are the snowstorm,

I'm purified,

The darkest fairytale

In the dead of night.

Let the band play out,

As I'm making my way home again.

Glorious we transcend

Into a psychedelic silhouette».

(«Salvation», Gabrielle Aplin)

— Вызовите скорую! Леев! Где ты? Черт побери, кто-нибудь есть в этом доме, кроме меня?

Шум в ушах вдруг вернул девушку к жизни, еще немного и она бы заснула, так сладко и так легко.

— Мне «повезло», что мать Льва собиралась в какую-то там командировку и рано встала. В четыре утра, черт бы ее побрал. И отправилась сразу в ванную. Нужно было наглотаться таблеток…

Я с ужасом смотрела на эту безумную малютку. А моя история уже так померкла по сравнению с ее. Да и было ли все это на самом деле? Я даже не нашлась, что сказать. Успокаивать, говорить, что не стоит так поступать из-за несчастной любви, — все это бесполезно. Сколько она уже этого наслушалась. Да и дело ведь было не только в этом мальчике, а в том, что судьба (или кто там, черт побери, распоряжается нашими жизнями?) была к ней крайне несправедлива уже с самого ее рождения. Она, словно рыба, выброшенная на берег, пыталась уцепиться за жизнь, но мерзавка постоянно била ее, как только можно.

— Ну теперь ты расскажи мне подробности твоей шизофрении… как все началось-то? — Настя ворвалась в поток моих мыслей и все перевернула вверх дном.

— Я не знаю, что сказать… Я ведь все выдумала. Это галлюцинации.

Удивительно, с какой легкостью я начала соглашаться с доктором и с той историей, что мне пытались навязать. Ведь, у меня все еще оставались сомнения по поводу моего душевного состояния и куча вопросов, но Павел Андреевич проявлял невероятную тактичность и заботу по отношению ко мне. И я перестала бояться его. А вера в его слова с каждым днем все укреплялась.

— Вот посмотришь, еще замуж за него выйдешь.

— Что? — вновь вырванная из состояния забытья, я задавала вопрос своей соседке.

— Я говорю, что этот доктор на тебя запал. Конечно, не думаю, что он решиться замутить с шизофреничкой, но вероятность велика. Ты только посмотри на этот его взгляд.

Я молчала и все больше погружалась в свои мысли. Я с каждым днем все больше становилась похожа на ту, кем меня пытались сделать, — пациентку психиатрической больницы. Здорово, так здорово плыть по течению… И ничего больше не нужно. Да, если бы Джаред на самом деле знал меня, и наша с ним встреча состоялась в реальности, разве не смог бы он найти меня?

Допустим, он не сумел мне дозвониться, ведь мой номер был недоступен; он не знает, где я живу, но… черт побери, мы живем в двадцать первом веке! Есть соцсети, где можно выйти на моих друзей или знакомых. Если конечно, он захотел бы этого…

Но я все еще помню этот взгляд, полный любви и страсти. И он был только моим, пусть это лишь плод моего больного воображения, но это было так прекрасно. Да, это всего лишь мои мечты. А я должна выздороветь, чтобы начать новую жизнь. И пусть она будет не такой сказочной, как я себе нарисовала за последние несколько месяцев, но по крайней мере она будет реальной.

И с чего бы начать эту самую жизнь? Мама сказала мне, что я должна писать, но о чем? У меня же совсем нет ни идей, ни вдохновения, ни желания. Все испарилось, как только я попала в это заведение и приняла решение стать нормальным человеком. Но быть нормальным и писать — две вещи, которые совершенно не могут ужиться друг с другом. Так что придется выбрать что-то одно. И кажется, я склоняюсь к тому, чтобы выбрать реальность.

Проведя рукой по гладкой и такой приятной на ощупь кожаной обложке, я снова прячу тетрадь, которую подарила мне мама. В ней бы поместился целый роман. О боже, мой роман по сериалу «Мистика», он ведь тоже уничтожен, или нет? Кажется, я что-то сохранила на облаке. Как же я люблю тебя, Интернет! И как скучаю. Нужно найти способ выйти в него. Нет, я не должна этого делать. Павел Андреевич говорит, что именно с этого и началась моя болезнь, с моей Интернет зависимости.

Просто смешно, тогда, судя по его логике, у нас вся страна болеет шизофренией. Хотя я ведь не доктор, не мне судить. Во всяком случае, я была уверена, что этот человек хочет помочь мне, и я слушала его и не перечила. Даже попытки Насти заставить меня не принимать лекарства, были мной отвергнуты.

— Ты же сама мне не веришь и считаешь ненормальной, — буркнула я. — Зачем мне выкидывать таблетки?

— Ну не знаю, — хмыкнула та. — А вдруг этот твой Джаред на самом деле приезжал, и все, что ты рассказала, правда?

Я лишь покачала головой и снова погрузилась в размышления. Как бы там ни было, мы уже не сможем быть вместе. Все контакты утеряны. Я даже не смогу вспомнить его номер. А ведь раньше такие вещи я запоминала легко. Но меня не тревожило то, что я так давно не видела своего «воображаемого возлюбленного». Сколько там времени прошло? Два месяца, три? Где-то около того. Лето в полном разгаре. Мы были бы вместе где-нибудь в самом романтическом месте земли. Хотя какая разница, где бы мы были, ведь это неважно, когда он рядом. И это совершенно не имеет значения. Уже не имеет. Сейчас меня совсем-совсем ничего не тревожит. И идея с моим лечением совсем неплоха, даже если меня сюда поместили обманным путем.

— Кажется, ты превращаешься в овощ! — завопила Настя мне в самое ухо, снова прервав мое задумчивое состояние. — Эй, Вика…

— Да-да… я тебя слушаю, — потянулась я, сладко зевнув.

— Чего зеваешь? Актрисой еще не передумала стать?

— Что?

— Ну ты даешь, подруга? На тебя ж смотреть невозможно. Какая ты стала скучная и унылая. Я уверена, это все действие пилюлек. Не слушай ты этого доктора. Они хотят убить в нас индивидуальность.

Девушка смотрела на меня горящими глазами и была похожа скорее на душевнобольную, чем на воодушевленную какой-то гениальной идеей.

— И я не позволю тебе сидеть тут и губить себе жизнь! Пойдем со мной, я покажу тебе одно прекрасное место.

— Какое еще место? — поморщилась я, оттолкнув девчонку резким движением руки.

— Ты знаешь, что в западном крыле нашей больницы есть небольшой дворик. Там можно погулять, а еще можно устроить небольшое представление.

— Какое еще представление? — снова поморщилась я.

— Ну, я подумала, мы могли сделать небольшой спектакль. У меня есть кое-какие идеи.

— В больнице для душевнобольных? Ты вообще, в своем