Моя «сверхъестественная» жизнь - Джейн Шнайдер

— Хочешь, я даже в самом деле построю глазки доктору, чтобы он нас с тобой поскорее отпустил. Я замолвлю и за тебя словечко, подруга, — полушутливым тоном сказала я. Но девушка лишь еще больше нахмурилась.

— Да не будешь ты ему глазки строить. Ты все еще думаешь о своем «принце на черной Импале». Так ведь?

Это выбило меня из колеи, и мне захотелось зарыдать. Сколько можно возвращаться к тому, чему никак не суждено стать реальностью? Почему просто не забыть обо всем и не начать новую жизнь?

Я отпрянула от Насти и мне показалось, что я снова погружаюсь в себя.

— Извини за мою грубость, но я немного устала… — девушка тяжело вздохнула.

— Я не злюсь на тебя. Ты права во всем.

— Ну хорошо, тогда пообещай мне одну вещь, хорошо?

— Ладно… Какую?

— Когда выйдешь отсюда, позвони по номеру на визитке. Это хороший театр, лучший в городе, я точно знаю. То, что Лев со мной так поступил, — это… это совсем другое…, а театр хороший. Не упускай эту возможность, ладно?

— Ладно, — прошептала я уставшим голосом, осознав, что мне уже хочется спать. Сейчас я могу пообещать все, что угодно.

Мне кажется, я никогда не покину это место.

* * *

Я проснулась от странного шороха. Мне показалось, что кровать Насти слегка заскрипела. В окне забрезжил рассвет, но было еще рано, чтобы вставать. Какого черта эта глупая девчонка не дает мне нормально поспать. Успокоительные, которые дали вечером, не позволяли резко вскочить с постели и накричать на беспокойную соседку. Меж тем, шорох не прекращался. Кажется, она что-то пишет… В такую-то рань? Может, сценарий для новой пьесы? Вчерашняя ведь ее не устроила.

У меня даже не было сил, чтобы повернуться и спросить, чем та занимается, но и сон больше не шел. В конце концов я медленно встала с постели и с удивлением обнаружила, что в палате я одна. Ну как она умудрилась так незаметно ускользнуть, ведь от ее писанины было столько шума? А вот дверь даже не скрипнула.

Подойдя к постели Насти, я первым делом обратила внимание на то, что она аккуратно заправлена. «Может, она решила сбежать?» — промелькнуло в моем сознании, и я чуть было не выскочила за дверь, как вдруг заметила небольшой листок бумаги на ее подушке, сложенный пополам.

«Виктории», — было написано крупными буквами. Черт побери, плутовка и впрямь задумала побег, но почему она не взяла меня с собой?

Занервничав, я развернула листок бумаги и принялась читать послание Насти. И то, что я в нем прочла, выбило землю у меня из-под ног.

«Дорогая Вика!

Когда ты прочтешь эту записку, меня уже не будет рядом. Я буду где-то очень далеко от тебя. Пока я не знаю, что это за место, но я уверена, что там здорово.

Не грусти и не расстраивайся из-за того, что мне пришлось тебя покинуть. Не вини меня в этом. И себя тоже не вини… Возможно, когда-нибудь мы снова увидимся, но я очень надеюсь, что это будет не скоро… очень не скоро. И снова: прошу прощения за эти мои слова. Сейчас ты, возможно, уже паникуешь, а твое большое и доброе сердце обливается кровью от того, что ты уже прекрасно поняла, в какое путешествие я решила отправиться. Но прошу тебя, дочитай до конца, прежде чем поднимешь на ноги всю больницу, бросишься в погоню и найдешь меня там, где я была счастливой несколько часов… всего несколько часов, но они были лучшими за последние пару месяцев. Там я забыла о том, что больше не нужна этому миру. И во многом благодаря тебе. Ты подарила мне свет, который может излучать далеко не каждый. И у меня будет к тебе только одна просьба, которую ты просто обязана выполнить. Пожалуйста, Вика, не теряй его. Однажды найдя путь к этому свету, не останавливайся ни на шаг, иди к нему и ничего не бойся. Ведь ты как никто другой заслуживаешь того, чтобы быть счастливой…

Твоя глупая и безрассудная подружка Настя, который повезло в жизни чуть меньше…»

Сначала мне показалось, что я сплю. Дурацкие лекарства, да черт бы их побрал. Мой рассудок, такой затуманенный, с трудом пытался связать эти слова в единое послание, но сердце уже забилось чаще, а ладони вспотели. Сама, не подозревая, что делаю, бегом я бросилась из палаты, к лестнице, миновав пост медсестры. Почему он пустует? Где все, черт бы их побрал, когда они должны тут быть и следить за порядком?

«Настя, Настя, Настенька, пожалуйста, не делай глупостей!» — кричал мой воспаленный мозг, пока я проносилась вниз по лестнице, не сознавая, что уже разбудила половину больницы: пациенты и медсестры показались в коридоре. Поднялись шум и суета, так несвойственные этому раннему времени суток. Позади я услышала крики санитаров, которые, видимо звали меня по имени, пытаясь остановить. А я знала, что должна поспешить, чтобы избежать ужасной трагедии, но мое сердце рвалось на части от боли и осознания того факта, что было уже слишком поздно. Я прекрасно поняла, о чем девушка писала в своем послании.

«Там, где я была счастлива…» Площадка в больничном дворе, где мы вчера репетировали нашу пьесу, залитая теплыми лучами летнего солнца, пробивавшегося из-за деревьев. Вчера я не обратила внимания, как спокойно и тихо там было. Наша больница и впрямь находилась в лесу. Небольшая площадка располагалась на заднем дворе. Заросшая травой, она напоминала лесную полянку, посреди которой стояла старая деревянная беседка, а чуть поодаль миниатюрная песочница. Почему я не обратила вчера на все это внимания, и почему сегодня так четко представила себе эту картину? Что задумала эта глупышка? Только бы я успела… Но почему я так невнимательно ее слушала и пропускала мимо ушей детали?.. Какая же длинная эта лестница, по которой я мчалась быстрее ветра. Наша палата на седьмом этаже… я даже не придавала этому значения.

— Наша палата на седьмом этаже! — вспоминала я смеющийся звонкий голосок Насти. — Если пройти вдоль по коридору от нее и свернуть налево, то в окно можно увидеть очень милую площадку. До встречи с тобой я часто стояла у окна и смотрела на нее, мне хотелось там погулять. Туда мы и отправимся репетировать сегодня, я уже обо все договорилась.

«О нет, что же я делаю, мне нужно было бежать совсем не вниз, а наверх!» — пронеслось в моей голове, и сердце словно остановилось на мгновение. Да нет, это ведь бред чистой воды — то, о чем я сейчас подумала. Повсюду на окнах были