Смертельная жара - Патриция Бриггз

Она помрачнела, но кивнула.

— Блэр не хочет ни с кем из вас разговаривать, — заявила она. — Она приехала сюда две недели назад и ни слова не произнесла. Она почти не ест. Если бы я могла поговорить с ее родителями… — Она сделала вдох. — Ладно, не стойте на пороге. Заходите.

Женщина привела их в дом, в котором пахло… Чарльз закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Пахло свежеиспеченным печеньем. Свежим домашним хлебом. Мужчиной, женщиной, тремя детьми и кем-то еще. Ощущался запах девочки, в котором была печаль. Этот дом повидал много горя, но в нем было и тепло. Здесь не пахло подменышем фейри, в котором обычно чувствовались нотки зеленого леса, магии и тьмы.

Чарльз закрыл за собой дверь и постарался не выглядеть как вторгшийся в чужой дом великан, когда женщина провела их в комнату с двумя диванами и парой мягких кресел. Он скорее позволит в себя выстрелить, чем сядет в одно из них. Ему всегда казалось, что такие кресла попытаются его проглотить, и из них невозможно быстро выбраться.

Чарльз все еще пытался решить, куда сесть, когда женщина привела высокую девочку лет четырнадцати в слишком большой одежде. Она не смотрела ни на кого из них, просто села на край одного из огромных кресел. Бледная, светловолосая девочка, от которой остались кожа да кости. Ему пришло в голову слово не «голодающая», а «увядающая». Вот почему ее не отправили в школу. Даже слепой сможет увидеть, что она выглядела полумертвой.

Джуди Уайт представила Марсдена и Лидса, но не упомянула Чарльза, и его это вполне устраивало. Он наблюдал, как Марсден и Лидс неплохо изображали хорошего и плохого полицейского, причем Лидс неожиданно играл роль плохого полицейского. Девочка смотрела на них, но не произнесла ни слова и никак не отреагировала на их слова.

«Она брошена», — прошептал кто-то Чарльзу в левое ухо. В правое ему кто-то другой сказал: «Ее настоящее имя — печаль».

Чарльз не всегда делал то, что ему подсказывали духи. Они заинтересовались этой девочкой. Они парили в воздухе вокруг нее, невидимые даже для него.

«Она могла бы быть гневом, — говорили они ему. — Она могла бы быть местью, ведь ей есть на что злиться, есть за что мстить. Те, кто должен был заботиться о ней, действовали в своих интересах, хотя обязаны заботиться о ней. Ей причинили много зла».

«Из-за этого полуребенка-полуженщины, — подумал он, — дом полон печали». Чарльз сказал агентам КНСО, что будет молчать, но не мог не вмешаться. Кто-то должен был помочь ей, прежде чем она решит покинуть этот мир. Он чувствовал, что она будет важна в будущем, что без нее произойдут ужасные вещи. Но не поэтому он решил действовать. Она понравилась братцу волку.

Чарльз опустился на колени у ее ног, прервав попытки Марсдена уговорить ее заговорить. Джуди Уайт наклонилась вперед, словно собираясь встать между ним и девочкой, но замерла, поняв, что это не нападение.

Не смягчая своего обычного сурового вида, братец волк произнес:

— Сестренка, почему твои глаза плачут сухими слезами, а твое смелое сердце болит? Чем мы можем тебе помочь? Мы поддержим тебя, потому что ты нуждаешься в нас. — И поскольку говорил братец волк, Чарльз почувствовал, что его слова проникают сквозь барьеры, которые она возвела между собой и миром.

Девочка моргнула, глядя на него, и все в комнате молча ждали, когда она заговорит.

Она откашлялась.

— Я не твоя сестра, — хрипло ответила она.

Но девочка была в замешательстве и не доверяла им, поэтому Чарльз и его волк ждали. Они хотели помочь ей, а не вытягивать из нее информацию, хотели давать, а не забирать. Слишком много людей чего-то хотели от нее.

— Мой ребенок, — сказала она наконец. — Они заставили меня… и я подумала, что мне делать с ребенком? Ее отец не хотел ее, и мои родители не хотели ее. Поэтому я позволила им забрать ее. Я должна была остановить их. Я должна была защитить ее. У нее больше никого не было. Она мертва, она умерла еще до того, как успела родиться, и всем все равно. Они хотели притвориться, что ничего не случилось.

И когда она прошептала последнее слово, целая полка с детскими игрушками с грохотом упала с книжного шкафа.

Примерно полтора часа спустя Чарльз пристегнул ремень безопасности в «Шевроле» и стал ждать, когда Марсден заведет машину. Но они просто сидели, пока двигатель работал на холостом ходу.

— Откуда ты узнал? — спросил Марсден.

— Я оборотень, — сказал Чарльз. — Я много чего знаю. Люди, которые обладают телекинезом, встречаются нечасто, но такое бывает.

— Ей страшно, — произнес Лидс. — Она боится того, что, когда злится, вокруг все летает. Как думаешь, может ли ей помочь женщина, к которой ты посоветовал обратиться ее приемной матери? — Он говорил таким тоном, словно знал на собственном опыте, каково это — быть одному с необычными способностями.

— Я бы не дал ей номер телефона, если бы не был уверен. — Чарльз задумался о том, какие способности дала Лидсу кровь фейри. Но пока он не похищал детей, Чарльзу было все равно. Он задумался об этом на мгновение, но отчетливо чувствовал запах крови фейри в Лидсе, и запах не походил на то, что околдовало Челси или похитило ребенка.

— Четырнадцать, — пробормотал Марсден и выругался. — Того, кто за ней присматривал, нужно пристрелить. — Он помолчал минуту. — Как я слышал, отец ребенка умер. Погиб в автокатастрофе.

— Я надеюсь, что это она сделала, — отозвался Лидс, а затем неуверенно добавил: — И надеюсь, что она никогда об этом не узнает.

— То, что ты сделал, Чарльз, было мощно, — сказал Марсден и провел рукой по рулю. — Это должно было выглядеть глупо… ну, ты понимаешь. Но это было мощно.

— Он доминирующий оборотень, — заметил Лидс. — Когда он подчинился ее воле… конечно, это было мощно. Что, если бы она попросила тебя убить ее родителей? Тех, кто бросил ее, бросил дважды, по моим подсчетам.

— Ее имя — печаль, — ответил Чарльз. — Она просто хотела, чтобы кто-нибудь ее услышал и она могла оплакивать ребенка.

— Но что, если бы она попросила?

Чарльз не был обязан отвечать Лидсу, тем более что братец волк оскорбился этим вопросом.

И все же ответил.

— А ты как думаешь? — тихо спросил Чарльз.

Через мгновение Марсден отъехал от обочины.

— Лидс, не мог бы ты назвать мне следующий адрес?

Следующей была еще одна девочка, Хелена, тринадцати лет. Ее родители и учительница решили присутствовать при разговоре. Они также отвечали на все вопросы, которые Марсден или