Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

От разговора о моих родителях у меня сжимается горло. Хочется сказать, что, несмотря на ее надежды, они вернулись. Вернулись, чтобы ломать мою жизнь вплоть до того неизгладимого из моей памяти дня, которого она, по счастью, не помнит. Согреваю бабушкины пальцы.

– С Мэтти все будет хорошо, он в безопасности, я всегда за ним присматриваю, – напоминаю я ей дрогнувшим голосом. Не могу в очередной раз не задаться вопросом, что было бы со мной сегодня, если бы не бабушка с дедушкой.

Успокоенная, она улыбается:

– Тебе следует с ним поговорить.

– О чем?

Подыгрывать ей – лучший способ не дать разнервничаться, однако нелегко играть роль человека, которого мне так не хватает.

– Ну, о Бритни. Не нравится мне, как у мальчика складываются отношения.

Ага, раз прозвучало имя моей университетской подружки, мне теперь не два годика, а девятнадцать.

– У Мэтью все хорошо. Он счастлив.

Точно счастлив?

Не уверен. Не исключено, что счастливым я не был никогда, но бабушке незачем это знать.

– Он бежит от любви, Пол. Бросил бедную девочку только потому, что она в него влюбилась, – грустно шепчет она, глядя на меня так, словно я могу все исправить.

С другой стороны, дедушка был для нее скалой, за которой она могла укрыться от шторма непутевой жизни их сына.

– Никто в таком возрасте всерьез не влюбляется, все пройдет, – защищаюсь я.

Ошибка. Большая ошибка. Бабушка приходит в ярость, ее ногти впиваются в мою ладонь.

– Что ты такое несешь, Пол? Напомнить тебе, в каком возрасте влюбились мы с тобой и до сих пор вместе?

Ну… да. Вы исключение, бабушка.

– Ты права, – принуждаю себя кивнуть. – Я с ним обязательно поговорю.

– У меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как он упорствует в том, чтобы оставаться бесчувственным. Думает, будто из-за Брэндона и Ив ничего иного не заслуживает. Я уверена, что когда-нибудь появится та, которая заставит его полюбить, – говорит она, глядя на меня большими ясными глазами. – Научит, как разучиться думать. Вроде бы так говорится в стихах, которые ты мне часто читаешь. Не припомню, чьи они…

– Шекспира, бабушка. «Ромео и Джульетта»[11].

Я с опозданием замечаю, что назвал ее бабушкой, собираюсь поправиться, но она произносит:

– Точно, Мэтью, именно Шекспира, он очень нравился твоему дедушке…

И пока я смотрю в бабушкины глаза, думая о ее великой любви, в голове против воли мелькает: где сейчас Грейс и довольна ли она, что приняла приглашение Дэнни на ужин?

Глава 19

ГРЕЙС

Я не повелась на слова Говарда. В конце концов, почему они должны меня заботить? Какое мне дело, где сейчас профессор и с кем. Это он ведет себя неподобающе, вмешиваясь в мою жизнь.

«Если хочешь что-то мне сказать, Говард, скажи – и баста», – поддерживает голос в моей голове. Штамп «я ревную, но ни за что в этом не признаюсь» всегда бесил меня даже в кино, что уж говорить о реальной жизни.

Господи, да что я такое несу? С чего бы Мэтью ревновать? Мы же с ним собачимся всю дорогу! А если даже предположить, что по какой-то непонятной причине он действительно немного меня ревновал, то теперь он черт знает где изображает профессора Сама-Пылкость с очередной бедняжкой.

Под аккомпанемент этих навязчивых мыслей я надеваю облегающее хлопчатобумажное платье ниже колен, нежно-голубого цвета с рукавами в рубчик, белое пальто и черные сапоги. Си У по видеозвонку разорялся, что черное, белое и голубое совершенно не сочетаются, но мой гардероб смог предложить мне только такой наряд.

И вот я в «Люксембург-кафе» с Дэнни, который, как истинный джентльмен, подвигает мне стул. Не понимаю, какого черта он из великого множества ресторанов выбрал именно этот, в двух шагах от Линкольн-центра. На секунду, когда таксист сказал, куда именно меня везет, я подумала, что это знак судьбы, причем крайне дурного вкуса. Припомнился спор, произошедший несколько недель назад у нас с Мэтью на этом самом месте. Мы пришли сюда, потому что здесь снимали «Когда Гарри встретил Салли».

– Если хочешь, Митчелл, закажу тебе луковый суп. Может, успокоишься немного.

– Я спокойна, как удав.

– Когда ты злишься, у тебя надутая физиономия. Не пойми неправильно, я нахожу твою надутость почти сексапильной, но опасаюсь последующих вспышек гнева.

В ресторане, похожем на французскую брассерию, проходил ужин, устроенный Гарри и Салли для близких друзей. Оказаться здесь во второй раз – удар ниже пояса: неужели Говард незримо преследует меня повсюду? Судьба? Да пошла в задницу такая судьба! Я тут с очаровательным двойником Стефана Сальваторе, он же Эдвард Каллен, и он глядит на меня точь-в-точь как лакомка на пирожное с клубникой. Чувствую, что начинаю краснеть, и отворачиваюсь.

– Извини, но ты такая красивая сегодня, – смущенно улыбается он.

Не знаю и знать не хочу, какой галлюциноген он принимает. И более того, благодарна неизвестному веществу. С меня причитается.

Дэнни протягивает мне меню. Отягощенная миллионом противоречивых мыслей, едва разбираю, что там написано. Прежде всего, о чем с ним говорить? Начать с погоды? После выставки мы немного переписывались, но, увы, ничего полезного не всплыло. Надо было хоть погуглить для вдохновения: «О чем говорить на первом свидании?»

– Итак, – бросаюсь я в омут головой, – ты из Нью-Йорка?

– Забыла мою фамилию? – Он мягко улыбается.

Ах да, его фамилия! Что-то на «К», вроде Кандинского.

– Мои предки из Украины, – напоминает он, – но мы в Нью-Йорке уже три поколения, так что да, я из Нью-Йорка, хотя частенько в разъездах по работе.

– Ты очень близок со своей семьей? У меня вот три брата и две сестры. Подозреваю, что мои родители хотели создать баскетбольную команду с резервом на случай травм.

– Должно быть, воскресные обеды в твоем доме задача не из простых, – смеется Дэнни.

– И не говори. Особенно когда ты самая младшая и единственная без обручального кольца на пальце.

О нет! Теперь он решит, что я отчаянно ищу себе мужа, точно старая дева в фильмах прошлого века. Молодец, Грейс, поздравляю. В свою защиту хочу напомнить присяжным, что в вопросах дейтинга я несколько заржавела. К моему облегчению, рядом с нами прямо из ниоткуда материализуется официант:

– Господа уже решили, что будут заказывать?

Спасибо, приятель, за мной щедрые чаевые.

Выбираю лосося с хрустящей корочкой на подушке из спаржи, просто чтобы придать себе налет лоска и некоторой взрослости, хотя мозг требует хорошего