Хозяйка Дьявола - Катерина Траум

– Старик со шрамом на подбородке и в черном пальто, – догадалась Сандра, сопоставив рассказ с тем, что успел сказать Деон при допросе Шайлы.

– Именно. С этим я вернулся к тебе и получил еще одну зацепку – твои болтливые слуги. У них мышление хомяков, и трепаться на исповеди им кажется вполне нормальным. Не в одной служанке дело. Я пока следы у конюшни смотрел, успел и с конюхами перекинуться парой слов… Те тоже временами бывали в церкви и да, тоже считают «разговор с Господом» требующим говорить всю правду, даже если она не имеет к ним отношения.

– А что со следами?

– Да ничего. Размер средний, таких лап по городу тысячи. Но зарезанная лошадь для нашего убийцы… мелко. Детская пакость какая-то. Зато вполне в духе одного известного тебе засранца, который любит врываться на чужие балы, – с намеком поднял бровь Деон, и Сандра мрачно кивнула:

– Да, звучит логично. Не вяжутся у меня покушения с убийством Луны. Может, это и правда Уилли…

– Нагадить и сбежать – вполне в его стиле. – Деон наполнил стакан снова, но Сандра отрицательно покачала головой, и он осушил его сам. – Найду урода – землю жрать будет. Забился под какую-то корягу, все злачные места пришлось обойти… и ничего, даже его кредиторы с самого приема у мэра о нем ни сном ни духом.

– А ты знаешь… что говорят про твое происхождение? – осторожно поинтересовалась Сандра. – Ведь Уилли может быть твоим…

– Братишкой? Ну хоть ты не подхватывай этот бред, – небрежно фыркнул Деон. – Аарон за двадцать лет ни разу не подтвердил эти слухи, только смеялся над ними. И я не думаю, что с родными детьми кто-то заключает рабские контракты и отправляет их на смертельные бои.

«Зависит от степени сволочизма папаши», – подумала Сандра, но развивать тему не стала, видя, насколько она неинтересна самому Деону. Гораздо активнее он поднял другую, продолжая делиться информацией:

– Так вот, к твоим слугам и их религиозности. Был я в местной церкви – такая себе забегаловка, там всего один падре, отец Роберт. И он не сходится с описанием оружейника. К тому же, когда я применил… немного жестких аргументов в свою пользу, оказалось, что отец Роберт серьезно болел в последние полгода. В его выздоровление никто особо не верил, и в церкви служил другой священник, но вот наш покорный слуга надорвал зад на молитвах, и болезнь отступила…

– Получается, последние полгода исповеди выслушивал не наш святой отец, а какой-то другой, – сообразила Сандра. – Кто он? И где он сейчас?

– В том-то и беда. Зовут его отец Бернард, и после того, как он стал не нужен, он убрался в мужской монастырь Святого Дунстана[16]. А попасть туда, не будучи послушником, задача практически невыполнимая. Это в двенадцати милях от города, и там одни только заборы – как в тюрьме. Очень, очень хотелось бы поболтать с этим падре по душам, тем более что, по рассказам других прихожан, он подходит под описание. Но пока я не представляю, как туда влезть. Надо хорошо подумать, кто бы мог меня провести, попутно не постригая в монахи.

Деон замолчал, как бы ставя точку, и Сандра поняла, что больше ему делиться особо нечем. Идей, как проникнуть в монастырь, не было ни у кого.

– Итого получается: местный падре, некий отец Бернард, выслушал исповеди моих слуг, прикупил оружие и… что, отправился вершить возмездие? Старик? Лазать по крышам и особняку мэра, стрелять по сосулькам и подмешивать мышьяк… Чушь какая-то! – отозвалась Сандра о том, как глупо все это прозвучало. – Да и за какие такие грехи меня записали в экскоммьюникадо?[17] Не думаю, что мои слуги могли сказать обо мне что-то ужасное, я никогда не была к ним жестока или несправедлива.

– Но ты очень сильно не нравишься сторонникам устаревших устоев, – как бы невзначай заметил Деон. – Вроде той же леди Хардинг. Или дураков, которых не устраивает женщина в седле. Женщина – владелица раба, разрушающая законы арены… Законы их завещанной предками жизни, в которых женщина такая же рабыня, только ее контракт называется брачным. Твой маленький крестный ход все-таки задел за живое какую-то очень всемогущую задницу: я тоже не думаю, что старикан священник устраивал покушения лично. Но мог кого-то нанять. Это, честно скажу, в трущобах дело бутылки виски.

– В движущуюся мишень на ипподроме палить из толпы зрителей за бутылку виски не станут, – уверенно покачала головой Сандра.

– Виноват, – согласился Деон. – Значит, это стоило чуть-чуть… или солидно дороже. Возможно, и тех девчонок с кухни Трентонов купили – а может, падре им внушил, что они делают нечто великое, очищая землю от такой маленькой развратницы.

Он откровенно усмехнулся, и Сандра с сомнением закусила губу, но все-таки решилась на вопрос:

– Считаешь меня дурочкой? Раз я публикую подобные статьи и несу в массы все эти дикие идеи о равноправии мужчин и женщин. Выхожу на ипподром в виде, который половина города посчитала бы нижним бельем. И похоже, всем этим навлекла на себя гнев церкви…

Деон коротко, ободряюще поцеловал ее пальцы и без тени сомнений заявил:

– Я считаю тебя невероятно смелой. У тебя есть свои убеждения, и ты готова их отстаивать, даже если это дорого обходится. Именно поэтому я вообще…

Он резко замолчал и положил ее руку обратно на одеяло. Сандра вздрогнула – на секунду ей показалось, что что-то не так. Но затем Деон снова ей улыбнулся и нежно провел кончиками пальцев по ее щеке.

– Ты устала, – озвучил он и без того понятный факт. – Поспи, моя госпожа. Во сне не будет больно. А я не отойду от тебя ни на шаг на случай, если кто-то снова захочет тебе навредить.

Сандра хотела возразить, но мягкие поглаживания перешли на растрепанные волосы, и сопротивляться было бессмысленно, к тому же во сне и правда будет легче переносить ранение.

– Я так рада, – вздохнула она перед тем, как закрыть глаза. – Что ты со мной…

Возможно, Деон и хотел бы что-то ответить, вот только его маленькая госпожа уже крепко спала. Сном без сновидений, который может дать только чувство полной безопасности.

Хвоя

Заботами Нэнни и семейного врача к сочельнику Сандре стало намного легче. После возвращения графини домой доктор Браун приходил каждое утро и обрабатывал рану густой мазью, от которой рука благостно немела до самого локтя.