Стеклянная королева - Джена Шоуолтер

class="p1">Выгнав свою семью, я попытался заснуть. В итоге долго ворочался, а в голове все время всплывало лицо Эшли. Какой хрупкой она казалась до того, как мой солдат унес ее. Даже сломанной.

Почему? Что произошло?

Приведя себя в порядок, я приготовился к бою и вышел в, казалось бы, заброшенный лагерь. Все собрались в колизее, чтобы увидеть испытание на смекалку, где должен был находиться и я.

Я дал своим солдатам выходной, чтобы они могли наблюдать за испытаниями. Всем, кроме Адриэля. Он должен быть здесь, стоять на страже, но его не было видно.

Что же. На следующий день после наказания он решил ослушаться прямого приказа. Очень хорошо. Я накажу его посильнее, чтобы никто из моих солдат не решил, что может поступить так же.

Я в ярости полетел к шумному колизею. Приземлившись на поле боя, среди сражающихся, я занял свое место в очереди. Из пятидесяти человек около сорока были в строю. Мы стояли плечом к плечу.

Рот занял место в конце. Майло тоже.

Я встал в боевую стойку, расставив ноги в стороны и слегка согнув колени. Маг стоял слишком близко к Эшли прошлой ночью. Он смотрел на нее так, словно она была его следующим блюдом.

Он повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Он нахмурился, а я оскалился.

Майло скоро умрет от моей руки.

И снова трибуны были переполнены ликующими зрителями, многие из которых размахивали палками с ленточками или звонили в колокольчики. Даже когда солнце стало ярче, в воздухе повеяло прохладой, вчерашнего тепла уже не было.

Окинув взглядом королевский помост, я убедился, что Эшли послушалась моего приказа и осталась во дворце. Я заметил церемониймейстера, Офелию, Ноэль, короля и Диор.

Хорошо. Это было хорошо. Я почувствовал облегчение.

И разочарование.

И полное опустошение.

— Приветствую всех и каждого! — как и прежде, церемониймейстер использовал магический рог, чтобы его голос звучал громче, и в толпе воцарилась тишина. — Начнем испытание на смекалку. Вот как будет проходит игра. Я загадаю участникам загадку, и у каждого из них будет шестьдесят секунд на ответ. Тот, кто правильно ответит, получит оружие в следующем бою, а все остальные — ничего. — он перевел дыхание. — Бойцы, каждому из вас был выдан лист пергамента. Как только я произнесу загадку, вы напишете свой ответ на этом пергаменте кровью и бросите его в огонь. Понятно?

Бойцы зашептались.

— Пергамент? — крикнул кто-то. — Какой пергамент?

Кто-то еще потребовал:

— Какой огонь?

Церемониймейстер ущипнул себя за переносицу и пробормотал:

— Ведьма! Ты портишь мне праздник.

Офелия, оставшаяся сидеть на королевском помосте, махнула рукой в нашу сторону. В моей руке… и в руках каждого… материализовался лист пергамента, а перед нашей шеренгой появился очаг.

Магия вызвала смех на трибунах.

— Итак. Готовы? — спросил церемониймейстер, и этот вопрос был встречен громом аплодисментов. — Начинаем. У меня есть города, но нет домов. У меня есть королевства, но нет королей. У меня есть вода, но нечем поделиться. Что я?

Шепот толпы смешивался с шепотом участников поединка, пока церемониймейстер отсчитывал секунды. Мужчина порезал кончик пальца и написал свой ответ на пергаменте.

Искры вспыхивали каждый раз, когда новая бумага встречалась с пламенем, ветер собирал пепел и подбрасывал его в воздух. Из этого пепла образовывались слова.

Гоблин.

Звезды.

Пустыня.

У некоторых участников совпадали ответы. С момента знакомства с Эшли я был на распутье.

Порезав кончик пальца, я написал: «Карта». Я изучал их почти всю свою первую и вторую жизнь, выбирая, какие территории завоевать первыми.

Вскоре после того, как мой пергамент превратилась в пепел, раздался гудок.

— У нас есть победители! — объявил церемониймейстер, вызвав новые аплодисменты. Он перечислял имена, которые меня не интересовали. Я кивнул, когда он сказал: — Блейз — фейри. — расслабился, когда он назвал — Саксон — птицоид. — И нахмурился, когда услышал: — Майло — маг.

Молодой оборотень с большими поникшими ушами выбежал на поле, чтобы увести нас и освободить место для развлечения.

— Никуда не уходите, — сказал церемониймейстер зрителям. — У нас для вас особое угощение. Певцы. Танцоры. Волшебники. Всем найдется занятие по душе!

Майло протиснулся ко мне, тяжело дыша, словно пытаясь сдержать свою ярость.

Я нахмурился.

— Это та часть, где ты запугиваешь меня своей магией, маг?

— Леонора моя, птицоид. Она хочет быть со мной. — он стукнул кулаком по своей груди. — Давай. Спроси ее.

Он хоть понимал, в чем только что признался?

Я застыл на месте, наблюдая, как танцоры проносятся мимо. Майло говорил так, будто недавно разговаривал с ведьмой. Так ли это?

Рассказала ли ему об этом Эшли на празднике? Или разговор состоялся во дворце?

Неужели Леонора взяла верх? Она снова исчезла или осталась?

Как скоро наша война возобновится?

Острая боль пронзила меня, и мне отчаянно захотелось ударить кого-нибудь или что-нибудь. В наших первых двух жизнях я лишь мельком видел потенциал Леоноры. Кем она могла бы стать, если бы зло не зрело в глубине ее души.

На этот раз мне удалось провести с ней время до того, как она превратилась в кровожадную голубоглазую ведьму. Она была остроумной и интересной. Зеленоглазой чародейкой. Я наслаждался ее обществом. Один день вдали, и я жаждал ее общества.

Как легко было бы ненавидеть ее, если бы она была прежней Леонорой. Как легко было бы поступить так, как советовала моя семья, и покончить с ней.

Но я все еще не был готов потерять Эшли.

Я взлетел в воздух, не говоря больше ни слова магу. И направился прямо во дворец. К моему ужасу, балконные двери в мою спальню были заперты, шторы задернуты. В ткани не было никаких отверстий.

Я постучал и стал ждать, но принцесса не открывала. Сквозь стекло не просачивался шум.

Взмахнув крыльями, я завис на месте, раздумывая. Где она?

Заклинание слежения вспыхнуло на карте в моей голове, и крестиком было отмечено место. Она была здесь, за этими дверями. Что делала? Неужели услышала и проигнорировала меня?

— Вот и ты. — от голоса королевы Рейвен у меня заложило уши, как будто их почистили песком.

Я наблюдал за ее приближением, когда она пролетала надо мной.

— Сейчас не время, мама.

Она все равно остановилась передо мной. Окутанная солнечным светом, она напомнила мне картину, которую я видел когда-то в детстве. Богиня-воительница на поле боя, враги рассыпались у ее ног в прах. Рейвен Скайлер никогда не была мягкой женщиной. Если я или мои братья и сестры осмеливались проронить хоть слезинку, нас били розгами и говорили, что слезы