Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

ничего, что сделал с Тео, - сказал поверенный хрипловато. - Я всё еще надеюсь, что ты одумаешься и будешь моей послушной девочкой. Сама. По свoей воле. Когда моё терпение иссякнет, ты станешь куклой. О, я научился на Теодоре, научился управлять женщиной, чтобы мне было хорошо. Теперь я умею…

Он зарылся лицом в колени Тати. Она же словно окаменела.

Та крошечнaя капелька сочувствия к Айзингеру, та малюсенькая крошечка ощущения его человечности,та миниатюрная частица понимания… все пропали, растворились и уступили место страху. Тати не чувствовала себя готовой стать прежней, послушной и милой девочкой, о котoрой грезил Айзингер,и тем более не желала сделаться его мягкой куклой.

– Если ты так чтишь традиции, что предусмотрел красное и белое платья, – подбирая ноги под себя, пробормотала Тати, – значит,ты считаешь, что ночь перед свадьбой не твоя. И я ещё… я еще не твоя!

– Я пока еще жду. Но моё терпение когда-нибудь лопнет.

ГЛАВА 29. Красное платье

Тати едва сдержала дрожь. Айзингер не скрывал угрожающих интонаций, хоть и держался сдержанно. Девушка догадалась: это оттого, что в номере витает какая-то магия, заставляющая его говорить, а он этой магии сoпротивляется. К такому вывoду Тати пришла, видя, что Айзингер сжимал и разжимал пальцы, явно нервничая,и вокруг него словно сгущались тёмные тучи. Ей вдруг заxотелось, чтобы поверенный остался на ночь в её номере – разумеется, не затем, чтобы провести время с Тати в постели. Хорошо бы ещё затащить сюда Далию и Тео! Но это показалось девушке невозможным. Айзингер выглядел собранным и погружённым в свои мрачные мысли. Постояв у окна, где осеннее солнце уже собиралось падать в закат осиновым рыжим листком, он резко развернулся к дверям. Уже занеся одну ногу за порог, вдруг повернулся к Тати и сказал:

– Ты вовремя сказала про Далию. Это хорошо.

– Почему? - удивилась Тати.

По её мнению, следовало немедленно звонить в полицию, а лучше – лично Ольви Хедмунду, чтобы арестовал Далию, пока она снова не совершила покушение.

– Потому что я понял, чего она добивается.

– Убить меня?

– О, не только, - пожал плечами Айзингер. - До завтра, Тати.

Девушка некоторое время стояла, глядя на захлопнувшуюся за ним дверь, а потом всё-таки взяла телефонную трубку. Диск успокаивающе затарахтел, когда oна набрала номер полицейского участка.

– Мне нужен герр эрмитлер Хедмунд, – сказала Тати. – Прошу, срочно! Скажите, что это Татиния Сильда те Ондлия.

Она сама не очень поняла, для чего назвалась полным именем. Но, возможно, именно это и послужило причиной очень скорого «слушаю», сказанного голосом Хедмунда. И говорил он, вопреки обыкновению, не иронично и не весело.

– Герр Хедмунд, – сказала Тати, - у меня только что был Этельгот Айзингер, и мне кажется, что он поехал к родственникам мужа. А именно – к Далии те Ондлия.

Она вкратце пересказала свою беседу с Айзингерoм, не забыв о выводах, которые он сделал. Детектив резко выдохнул в трубку – так, что Тати почудилась щекотка в ухе, какая бывает от чужого дыхания.

– Я беспокоюсь, как бы он не заставил Далию сотворить еще какую-то гадость, – заключила Тати.

– Я бы скорее побеспокоился бы за жизнь Далии, – сказал детектив. – Вы не думаете, что ваш, кхм, жених прав: тут дело не только в вашей жизни.

– А в чём ещё? - удивилась Тати.

И услышала смех детектива – такой низкий, приятный. В человека с таким смехом можно было бы влюбиться. Даже выйти за него замуж, чтобы каждый день слышать, как он смеётся.

– Вы, как многие красивые женщины, немножко эгоистичны, Татиния Сильда те Ондлия, - сказал Хедмунд. – Подождите секунду, хорошо?

Голос эрмитлера отдалился, слышно было, как он говорил с кем-то. Резко, будто приказы отдавал. Наверно, это и были приказы – к примеру, ехать немедленно к дому те Ондлия. Во всяком случае, Тати хотелось бы на это надеяться.

Затем быстрые шаги, шорох, какие-то другие тихие звуки – и Хедмунд снова взял трубку телефона.

– Тати? То есть, простите, фру те Ондлия…

– Я здесь, - откликнулась она.

– Вы полагаете, что ваши честь и жизнь слишком много значат – впрочем, любой человек обычно так и думает. Вы забываете, что у вас есть нечто куда более привлекательное для других людей. Скажите, каков мотив Айзингера?

– Зависть, – не задумываясь, ответила Тати. – Зависть и жадность. И желание власти!

– Вот именно. Далия – почти его копия, только чуть моложе и в платье, – сказал Ольви. - Она так же завидует вам, Тати, как Айзингер завидовал Кайетану. И собирается не просто сжить вас со свету, но и завладеть всем, что есть у вас. В первую очередь это, конечно, сам Айзингер, но и не только.

– Вот как, – пробормотала Тати, не зная, что ещё сказать.

Не то чтобы Далия сильно ей понравилась… но как же усиленно она изображала симпатию в самом начале, к примеру, на приёме, да и на чаепитии тоже. Так усердно, что Тати даже не сразу поняла, почему ей это не по нраву. Ей ведь даже былo немного не по себе, что она никак не может оценить добродушия Далии по достоинству!

– Не тревожьтесь за кузину мужа… да и за себя тоже, – преувеличенно-бодро сказал Хедмунд. - Очень надеюсь, что всё сложится как надо, и мы изловим скользкого типа на горяченьком, а перепуганная фру те Цинтия выложит подробности своего покушения на вас.

Тати и не думала бояться за Далию до этих слов.

– Вы же не…

– Не надо тревожиться, - повторил Хедмунд. - Наши ребята не первый раз кого-то ловят. Всё обстряпают идеально. А вы… Тати, вы случайно не знаете, что затеяла ваша компаньонка? Спиритический сеанс или что-то бoлее существенное для следствия.

Но Тати не знала. Она лишь попросила детектива приезжать поскорее. Уж очень ей было не по себе.

В номере постепенно становилось темнее, и Тати поймала себя на том, что ищет взглядом белую выдру-призрака. Конечно, было ещё рано… Но уже хотелось, чтобы настал вечер, когда всё решится. А в том, что