Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

— Ир, айда танцевать! — раззадоренная игрой, Машка требовала продолжения банкета. — Так классно!

— Иду. Сейчас попью и приду, — я подтолкнула подругу в сторону танцпола. — Не жди меня.

Стакан безалкогольного мохито освежал горло и охлаждал кончики пальцев, пузырики содовой с тихим шипением поднимались со дна тяжелого высокого стакана. Я гоняла листики мяты среди кубиков льда, тыкала тонкой трубочкой в дольку лайма. Не спешила. Просто наслаждалась, глядя на то, как Стас кружит Машу в медленном танце. Они и правда красивая пара. Внешне. Сильный мужчина и хрупкая женщина. Совпадут ли их души или, однажды ударив друг друга, разлетятся в разные стороны — жизнь покажет.

Внезапно мне показалось, что музыка стала тише, а краски — мягче. Что это?

— Девушка, можно вас пригласить?

Передо мной остановился статный незнакомец. Запрокинув голову, я утонула в темных, как ночь, глазах. Альфа — самец вышел на охоту, распространяя вокруг себя ауру власти и волну тестостерона.

— Неа, я не танцую.

Я с грустью отодвинула пустой стакан и почувствовала, как меня потянули за руки. Миг, и я оказалась прижата к широкой горячей груди. Запах специй и моря заполнил легкие, закружил голову. Ой, мамочки! Взгляд обсидиановых глаз завораживал, гипнотизировал. Я моргнула, потом еще раз…

Утро наступило внезапно. Меня словно толкнули в бок. Отрыв глаза, я затаила дыхание, осматривая незнакомое помещение. Просторная спальня, оформленная в серых тонах, огромная кровать с кованым изголовьем, плотные тяжелые шторы с серебряным растительным орнаментом. Стильно, лаконично. Но это было еще полбеды, а ее вторая половина — тяжелая мужская рука, что лежала у меня на талии. Твою мать! Во что я вляпалась? Где я и кто… он???

Стиснув зубы, я бросила взгляд под одеяло: белье было на мне. Ну хоть так… Докатилась, Ира. Вернее, доигралась! В голове стоял гул, словно где-то вдалеке разгонялся для взлета тяжелый самолет. На вопрос «что случилось вчера?» память категорически отказалась давать ответ и покинула чат. Закусив губу, я попыталась выскользнуть из-под чужой руки, но меня моментально прижали стальной хваткой.

— Давай поспим, — прошептал на ухо хриплый голос. — Рано еще.

И кто у нас на новенького?

Делайте ваши ставки!

=39=

И правда рано. Часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывали начало пятого. Гордость визжала, что нужно тихо исчезнуть в утреннем тумане, раствориться в спящей воскресной Москве, оставив после себя смятую постель и недвусмысленные воспоминания у хозяина квартиры, но разум… Он уже очухался и не советовал уподобляться курице с отрубленной головой, которая будет беспорядочно метаться по незнакомому дому, расположенному в неизвестном районе столицы.

Где моя сумка? А телефон? А — в конце концов — комбинезон? Бежать, завернувшись в чужое одеяло, значит уподобиться привидению и вору. Да ну нафиг… Все равно позора не избежать, так хоть высплюсь накануне… Я закрыла глаза. Тело приняло идею с восторгом и благополучно отключилось.

Аромат свежей выпечки и кофейных зерен щекотал обоняние, заставляя меня вынырнуть из сладкого забвения сна. Откладывать суровое возмездие было бессмысленно тем более, что на тех же часах было почти десять утра. Вот это называется выспалась! Я села в постели, подтянула колени к груди и осмотрелась. Да, знакомый интерьер, соседняя подушка примята, тонкий плед аккуратно сложен в ногах.

— Проснулась, любительница приключений?

В дверях спальни стоял Тихонов. Одетый в спортивные брюки и белую футболку, он выглядел свежим и счастливым, а я? Божечки — кошечки! Могу себе представить, что у меня на лице! А на голове?! Вернее, не могу и не хочу!

— Юра…

Я выдохнула и накрыла голову одеялом. Позор. Фиаско. Полный и безоговорочный …здец. Было бы намного легче, если это был незнакомец: поблагодарила за спасение сто пятьдесят раз, шаркнула ножкой и сбежала, теряя обувь, но не в этом случае.

— Именно он. Доброе утро, Ира, — радостно отозвался Батя, подошел к моей половине кровати и присел на краю, мягко выдирая из рук спасительный покров. Я с сожалением рассталась с одеялом, явив сияющим карим глазам свой потрепанный и помятый облик. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Голова не кружится?

— Недоброе утро, — простонала, пряча глаза. — Почему я здесь? Что случилось? — я только сейчас заметила на сгибе руки бактерицидный пластырь. — Это еще зачем?

— Так, давай договоримся… — Тихонов сгреб меня с постели, завернул в одеяло и устроил на коленях. — Пока ты сама себя не выпорола, я все расскажу. Хорошо?

Конечно, хорошо. Я кивнула и сделала глубокий вдох. Знакомый запах шафрана и уда заполнил легкие. Почему я его раньше не почувствовала? Странно…

— Вчера поздно вечером я вернулся домой из командировки, — начал повествование Батя, а я вспомнила, что сыновья упоминали об отъезде тренера на несколько дней, — мотался в Мурманск на переговоры. Устал, как собака, проголодался, как волк. В холодильнике — шаром покати, даже пельменей нет, поэтому я решил забежать в круглосуточный магазин, который находится в соседнем доме.

Теперь стало понятно, в каком районе первопрестольной я нахожусь. И яркую светящуюся вывеску популярной сети я тоже помню. Уже хорошо.

— На парковке заметил твой «Солярис» и удивился, каким чудом тебя занесло в наши палестины. Точно не за свежим хлебом приехала, тогда зачем?

— Клуб «Фортуна», — шепнула я, почесав кончик носа. Интересно, будем пить или будут бить? Лучше бы первое…

— Я так и подумал, поэтому решил зайти, поздороваться…

— Божечки… — я съехала вниз, стремясь скрыться в коконе одеяла, — лучше не продолжай…

— Даа… — Юра выцепил меня наверх и покрепче прижал к груди. — Так вот… не ерзай, а то отвлекаешь, с мысли сбиваешь. Ну вот, забыл, — он громко фыркнул мне в макушку, замер, а потом вернулся к теме, — на чем я остановился?

— Ты решил зайти…

— А, точно. Зашел и увидел, как один мужик выдирал тебя из объятий другого, — рыкнул Батя и нахмурился, — а какая — то девица бегала вокруг и визжала, что тебя отравили или усыпили. Ты хоть что — то помнишь из вчерашнего вечера?

— Мы играли, потом начались танцы, — тараторила, перечисляя то немногое, что сохранилось на чердаке памяти. — Девица — это Машка, моя подруга. Она работает администратором в клинике, первый мужик — Стас… наверное, — замялась я: дальше начиналась темная сторона событий. В памяти не осталось ни одного лица, поэтому пришлось обойтись предположениями. — Второго я не помню. Совсем не помню…

— Кто такой Стас?

Вай! В голосе Тихонова проскользнули нотки ревности, неприкрытые и колючие.

— Это парень Машки. Вернее, еще не парень. Потенциальный