Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

Надеюсь, что теперь буду только отдавать. Всего себя отдам этим нежным тонким пальчикам, горячим ладоням, нежным губам и обжигающему взгляду.

Звонок домофона — как послание из параллельной вселенной. Женька приехал. Зашел в квартиру, хмыкнул, моментально оценив мое взвинченное состояние.

— Горячая девочка…

— Лучше молчи…

Пока друг мыл руки и готовил в спальне капельницу, я укачивал Иру, отвлекая короткими поцелуями. Тело вибрировало от накопленного напряжения, мышцы — как канаты, на разрыв, до хруста, вены на руках вздулись, в паху все окаменело.

— Я ей легкое снотворное вколю, чтобы уснула, иначе она тебя замучает.

Женя — мой давний друг, спортивный врач, с капельницами и шприцами на «ты». Бодрящие химические коктейли — не редкость в мире спорта, поэтому и тут ничего нового. Набрал пару пробирок крови из вены, ввел катетер в вену левой руки и поставил укол в плечо. Хотел сделать в ягодицу, но я не позволил. В плечо тоже можно, подействует.

— Подержи ее, пока не уснет, а потом можно положить на кровать.

— Спасибо, друг, — Ира ерзала у меня на коленях, терлась, стремилась выпутаться из халата, а я опять начинал закипать. Боюсь, что сольюсь прямо в белье, как малолетка.

— Тебе тоже укольчик успокоительного? — ехидничал Женька, заметив мое состояние. — Ну или давай я ее подержу.

— Обойдешься, Северов, — просипел сквозь стиснутые зубы. — Она моя. Сам справлюсь.

— Ну ладно, как скажешь. Тогда терпи, лекарство скоро подействует. Приятной ночи, герой — любовник.

— Да пошел ты…

— Уже ухожу. По результатам анализов пришлю информацию на почту.

— Договорились.

Женя ушел, замок на двери звонко щелкнул. Мы снова вдвоем. Жарко… Мне бы сил…

Ира завтракала, а я вспоминал события этой ночи. Хорошо, что столешница скрывала мое состояние… Я опять готов, снова хочу.

— Надеюсь, я к тебе не сильно приставала? — прошептала красавица, заливаясь румянцем смущения.

— Не сильно, но активно. Мне понравилось.

Ни за что не скажу, как она меня плавила, терзала, как мы бешено целовались, теряя контроль, скользя по краю. Не хочу смущать, поэтому смягчил краски. И вдруг…

— Хреновая из меня Мата Хари…

Расстроилась, отвернулась, глаза спрятала. Ей плохо, а у меня в груди свербит и ноет. Ну уж нет! Такого я точно не допущу!

— Ты лучше всякой Маты, поверь…

Влажные волосы рассыпались по плечам, запах ее тела — мой наркотик, а взгляд — якорная цепь. Вляпался ты, Тихонов! По самые гланды застрял в этой женщине! Я уже не могу говорить, только рычу, с трудом выталкивая воздух из легких.

— Да? Иррра…

Вместо ответа она схватила край моей футболки и потянула вверх, а у меня перед глазами плывут флешбэки прошлой ночи.

— Красивый… — прошептала, скользя руками по шее, ноготками очертила ключицы. Я стиснул зубы, вновь подставляясь сладкой пытке. Дубль два. Выдержу.

Все началось с поцелуя. Я старался быть нежным, но Ира — торнадо, которая снесла все благие намерения. Халат, белье — все в сторону. Никаких барьеров! Обхватила ногами мои бедра, прижалась к паху.

— М-м-м… Юра… — тихий полу — стон, полу — всхлип. И закружилось…

Горячая, нежная, влажная, она билась в моих руках, откликаясь на прикосновения, выгибалась в пронзающих спазмах, стонала мне в губы. Мы идеально совпадали друг для друга.

— Мгм… — давился воздухом, когда она взяла меня себе. В себя. — Ирра…

— Мой, — выдохнула, привыкая. Замерла, принимая меня всего, до самого основания.

— Моя, — отозвался и аккуратно толкнулся, не отрывая взгляда от распахнутых глаз, разметавшихся по подушке волос. — Моя любимая женщина…

Почувствовали друг друга и сорвались с обрыва. Полетели, наращивая темп, чтобы задохнуться на пике наслаждения, замереть в стратосфере, царапая сухое горло разряженным воздухом. Рассыпаться на тысячу сверкающих осколков и обрести новых себя в объятиях друг друга.

Пьянящий аромат плыл по спальне, ритм сердец постепенно приходил в норму. За окном — август, Москва, между нами — любовь. Важно только последнее.

— Юра… — Ира расслабленно лежала на моей груди, гуляя ладошкой по моему лицу. Приятно, нежно, успокаивающе. — Я…

— Тихо, — прикрыл пальцами зацелованные припухшие губы, шумно вдохнул запах ее волос. — Все хорошо, отдыхай.

Любимая женщина восприняла совет по — своему: уселась мне на бедра и начала бесстыдно рассматривать, а затем отправила пальчики в воспламеняющее эротическое путешествие по моему телу.

— Такой отзывчивый, — довольная произведенным впечатлением, она присвоила меня себе. Поработила, подчинила, укротила, забирая мое пламя. — Горячий… Мой. Любимый.

Я помогал, поддерживал, откликался. Мы вновь взлетели, но на половине пути я перехватил инициативу. Изучал темп, вел к вершине, страховал в полете, наслаждался ее влагой, чтобы подарить своей женщине несколько ярких всплесков наслаждений.

— Да-а-а… — всхлипнула Ира, выгибаясь в мощном спазме. Я догнал ее через несколько секунд, через пару движений обрушился следом, удерживаясь на локтях. Тело трясло в судороге, острой, на грани боли и экстаза. Не хотел покидать свою женщину, разрывать связь между нами. Я все еще с ней. В ней.

Возможность дышать и говорить медленно возвращалась. Мы снова в этой Галактике.

— Соленый…

Она лизнула кожу на моем плече и улыбнулась. Влажная, расслабленная, с сияющими глазами и растрепанными волосами. Счастливая. Я не остался в долгу и провел языком по ее щеке, зацепил чувствительную мочку уха.

— И ты тоже соленая. Вкусная. Одуряющая.

Я перекатился на бок, подтянул поближе любимую женщину и замолчал. Счастье любит тишину. Ира устроилась поудобнее на моей руке, закинула ногу мне на бедро. Знаю, что теперь принадлежу ей, а она — моя.

Часы на тумбе отсчитывали мгновения, минуты. Август. Воскресенье. День, когда мы познали друг друга.

=42=

— Ира… — карие глаза внимательно сканировали, сильные руки крепко прижимали меня к горячей груди. — Все хорошо?

Я заворочалась в объятиях Тихонова, вырываясь из плена сладкой неги. Тело в приятном шоке от марафона наслаждений, в животе порхают бабочки, в голове — синий туман, слегка похожий на обман. Но нет, все происходит на самом деле, никаких иллюзий. Я, он. Двое нас. За окном почти полдень, а мы все еще не можем выбраться из постели.

— Хорошо. Очень.

— Не жалеешь? — одним молниеносным движением он опрокинул меня на спину и навис сверху. — Ира, только честно. Все случилось так внезапно… Я хотел, чтобы это было красиво.… - он замялся, — цветы, свечи, романтическая музыка, а получилось вкривь и вкось.

— С ума сошел? Конечно, не жалею. Кажется, я начинаю жить заново…

— Кажется? Тебе только кажется? — Тихонов фыркнул мне в ухо, легонько прикусил мочку, запуская по моему телу табун бодрых мурашек. — Ирра…

Бодрый рингтон в клочья